Путешествие на высоту 270

Мы идем цепочкой следом за ним, то и дело оступаясь в оросительные арыки для пальм. Я в душе проклинаю эти пальмы: все мои руки и ноги истыканы колючками. Хейдар, который уже знает местность, лишь посмеивается над нами. Бульдозерами земля между пальмами выровнена для палаток, и Хейдар каждому взводу показывает его место. Я остаюсь на месте, отведенном нам, а с остальными он идет дальше, потом возвращается. И мы вместе идем к той палатке, где остались ребята. Хейдар сначала молчит, потом говорит мне:

– Сегодня ночью начнется наступление, может быть, через час.

– Ты шутишь! – я не верю своим ушам.

Он берет меня под руку и указывает дорогу:

– А что ты остановился, богатырь? Принято решение через час начать наступление из района Шаламче. Утром мы в последний раз ездили на разведку. И вернулись незадолго перед вами, на закате уже.

– Нет, но правда через час начнется? – я всё еще не верю, но он не отвечает на мой вопрос.

– Сегодня ночью любой ценой вы должны поставить палатки. Понимаешь ты меня, богатырь? Через три-четыре часа сюда приедут все автобусы. Чует мой нос, дела так пойдут, что завтра нас введут в бой. И если сможете разбить палатки до приезда ребят, они хоть сегодня ночью чуть-чуть отдохнут.

Мы подходим к палатке, и он говорит мне:

– Бери своих ребят, и покажите, на что вы способны.

В палатке Абдулла собирает опорожненные банки консервов. Увидев меня, Мирза спрашивает с упреком:

– К-куда ты под-девал-лся, в-вообще? К-куда все дел-лись?

Хейдар коротко объявляет остальным то же самое, что сказал мне. Али опускает руки по швам, но так выпучивает глаза, что мы все смеемся. Однако ребята волнуются:

– Но как же мы в темноте будем их ставить?!

Мирза крутит головой от возмущения, а Али показывает ему язык.

– Идите и берите только свои палатки, – командует Хейдар. – И ставьте их. А вещи никому не трогать. Взводы сами завтра вещи будут разбирать, когда рассветет.

Мы берем свои рюкзаки и пускаемся в путь. Месяц серебрит землю, что внушает нам некоторую надежду. Тени пальм стали короче, но Мирза всё так же ворчит:

– 3-знаете, ч-что я се-сейчас сделаю? Ув-видите!

Мы пришли на место, отведенное нашему взводу, и вешаем автоматы и рюкзаки на пальмы. Абдулла ногой пробует гладкость земли:

– Совсем неровно!

Хейдар кричит в темноте:

– Взводы, подходите за палатками! Эй, вы где?

– Да буду я твоей жертвой, Ага-Мирза, – говорит Али. – Зажги-ка ты нам три или четыре фонаря.

– А г-где я их в-возьму? – удивляется Мирза. – У п-покойного п-папаши?

– Где хочешь, там и раздобудь! – резко отвечает ему Али. – Вперед, ребята!

Мы бежим туда, где свалены вещи из грузовика, – все, кроме Мирзы. И Али говорит мне мимоходом:

– Ну вот, Мирза с самого начала с работы слинял!

Мы берем нашу палатку, и я слышу, как солдат из другого взвода, которого я не знаю, спрашивает у Хейдара:

– Хейдар-ага, а вы не ставите палатку?

– Мы ее уж поставили, богатырь! – отвечает тот со смехом. – Ты ведь в ней ужинал, не так ли?

– Как всегда, хитер! – замечает Али, кряхтя от тяжести палаточного брезента.

Мы с трудом поднимаем эту кипу брезента, Абдулла подлезает снизу и подставляет под нее спину, и так мы ее несем. Потом отсчитываем секции металлического каркаса, крепежные колья, и тащим всё это на наше место, и тут из темноты появляется Мирза.

– С-спички есть у в-вас?

Абдулла достает коробок из рюкзака и отдает ему, а Мирза сует мне в руки фонари – целых три штуки.

– Ага-Мирза, фонари еще горячие, где ты их взял? – спрашиваю я.

– В-взял в-взаймы, – отвечает он, отряхивая руки. – 3-завтра не з-забудь на-напомнить, ч-чтобы я их в-вернул!

Я зажигаю фонари и вешаю их на пальмы, как вдруг из тьмы доносится крик Хейдара:

– Кто взял фонари из нашей палатки? А?!

Мирза с удивлением спрашивает:

– Р-разве это б-была п-палатка Х-Хейдара?

– Но тогда вопрос, – говорит со смехом Али. – У кого же ты взял их взаймы?

Внезапно земля содрогнулась под нашими ногами.

– Слушайте, слушайте! – говорит Абдулла. – Началось!

Мы все замолчали и слушаем то, что происходит вдали. Наши батареи начали артподготовку по противнику. Сначала огонь несильный, но постепенно он нарастает и ужесточается. Мы смотрим сквозь пальмы в сторону шоссе. Над Шаламче загорелся светящийся ореол. От орудийных залпов исказилось пространство и время. Мирза лег на землю и приник к ней ухом, и восклицает:

– Ог-го! В-вот эт-то да! Вот это вз-рыв-вы!

Среди басовитого гула орудий можно различить залпы «катюш». Их ракеты с воем уносятся в небо, как бы разрывая пространство. Постепенно начинают отвечать батареи противника. И теперь в Шаламче словно собрались тысячи тысяч барабанщиков, безумно колотящих в свои барабаны.

Мы соединяем секции палаточного каркаса. Абдулла выравнивает пол палатки. Он работает умело и практически молча. Холодный ветер леденит уши, но от работы мы все в поту. Ребята второго и третьего взвода развели у себя костры, пламя которых осветило пальмы красным. Пламя костров, разгораясь, взвивается вверх. Али залез наверх каркаса и ждет, когда мы ему подадим брезент. Кто-то из парней третьего взвода кричит: