Путешествие на высоту 270

Не дожидаясь его ответа, я сам пробегаю по этому мосту из двух бронетранспортеров и спрыгиваю на шоссе, которое тянется дальше посреди воды. Наша колонна рысцой убежала далеко, и я бегу, догоняя. Чуть отбежал от транспортеров – новая мина, и я падаю плашмя. Вновь вскакиваю и бегу, что есть сил. Наша амуниция так бренчит по телу, что это похоже на цоканье копыт лошадей на всем скаку. Навстречу, сигналя, едет пикап «Тойота». Колонна берет в сторону, пропуская ее. Я вижу, что кузов полон раненых.

От бега воздух кажется горячим и словно дерет легкие. Я задыхаюсь. Добегаю до бойца, лежащего, прижав к груди автомат. Думая, что он ранен, присаживаюсь рядом, но вижу, что он просто выдохся от бега. Ноздри его трепещут, а грудь ходит вверх-вниз, как у раненой птицы. Схватив его за шиворот, я ставлю его на ноги и кричу ему в лицо:

– Беги бегом, здесь не оставайся! Дорогу простреливают!

Он смотрит на меня умоляюще, а я тащу его за собой. Пробежав несколько шагов, отпускаю его и вижу, что он, как машина, которую завели «с толкача», побежал вперед сам довольно ходко. И я бегу и молюсь, чтобы не попало миной.

Я пробежал с полкилометра. Вдали показалось следующее укрепление, вижу в укрытии насыпи окопы, и в них сидя наши пехотинцы. Наша колонна из последних сил бежит по шоссе. Я уже так выдохся, что понимаю: головы колонны мне не догнать. Особенно выдохлись те, кто несет тяжелое оружие: пулеметчики и гранатометчики. Они шатаются на бегу как пьяные и, подняв головы к небу, будто хотят заглотить весь кислород вселенной. Падает мина, и они валятся на землю. А встают потом не все: некоторые остаются лежать, чтобы отдышаться.

Я весь мокрый от пота и не знаю, добегу ли до укрепсооружения, прикрывающего шоссе. Впереди стоит Хейдар, выглядящий так, будто искупался в озере: мокрый насквозь, и с носа капает. Обессиленно указывает нам на укрепсооружение и говорит, чтобы обогнули его справа и двигались дальше. Если бы не было этого свиста мин, то мы могли бы даже почувствовать себя в некоторой безопасности. Но мы так выдохлись от этого бега, что плохо соображаем, а к тому же и свист всё новых мин рвет душу на части. Голова колонны сворачивает вправо. В окопах полно солдат, все они смотрят на нас. Вдоль насыпи интенсивное движение взад-вперед превратило почву в болото, и мы еле вытаскиваем ноги. Те, кто сидит в окопах, пытаются нас подбодрить:

– Ура добровольцам!

– Не унывай, ребята!

– Добро пожаловать вновь прибывшим героям!

– Звони в колокола!

– Дружище, не упади только! Пусть лучше враг упадет к твоим ногам!

– Давай-давай, герои, немного осталось, Аллах поможет!

Наша рота вся перемешалась и стала похожа на раскатившиеся бусинки разорванных четок. Я никого из своих не вижу. Вроде бы теперь мы добежали, и можно бы найти своих, но не нахожу. Иду вперед и вижу, что там стоит Мехди. Ребята нашего взвода начали копать окопы, и Мехди говорит мне:

– Нам надо вырыть здесь окопы, мы пока здесь остаемся.

Али втыкает штык в склон укрепсооружения и выворачивает землю. Увидев меня, восклицает:

– Иди сюда! Иди окоп копать.

Рядом с ним копают свой окоп Расул и Абдулла. Я подхожу к ним, но они не обращают на меня никакого внимания. Словно кроме этого окопа для них ничто не существует. Пот льется с них, а Расул прямо в безумной ярости взрывает своим штыком каменистую землю. Я снимаю амуницию и начинаю копать свой окоп. Обманываться затишьем нельзя: противник начинает стрельбу внезапно. Я выбрасываю землю из ямы так, чтобы сделать из нее бруствер. Выкопал всего ничего, а уже задыхаюсь, и пот течет из малейшего отверстия в моем теле, но я не прекращаю работу. Ни секунды не стою без дела. Нельзя медлить. Поднимая штык, вздымаюсь всем телом и всем телом же налегаю на штык, помогая ему вонзиться в твердую почву. Но так долго не выдержать, мой окоп едва до половины выкопан, а я уже совсем выдохся. Очень твердая земля. Я склоняюсь лбом на штык как бы в молитве и чувствую запах этой свежевыкопанной почвы. Пот течет со лба на руки, потом на штык и в землю, и она становится мокрой и коричневой, словно кофе. Встаю на ноги. Потеплело в воздухе, а кругом, сколько хватает взгляда, везде вода. Рядом с укрепсооружением – заросли тростника и рогоза.

– Не устал еще? А вот и я!

Ко мне подошел Масуд, смотрит и ждет, приглашу ли я его разделить со мной окоп. Я вылезаю из окопа и всё не могу отдышаться, говорю ему:

– Сам докапывай!

Он кладет свою амуницию рядом с моей и ловко и весело атакует твердую почву на дне окопа. Я сажусь на коленки неподалеку и наслаждаюсь тем, как со всего моего тела течет пот. Говорю:

– Масуд! Мы с тобой навсегда стали одноокопниками!

Он ничего не отвечает, только улыбается. В один присест доделал окоп до конца. Размеры позволяют двум людям укрыться в нем от безжалостных минометных осколков. Вот он выбрасывает последнюю лопату земли и падает на дно окопа. И я, не торопясь, спускаюсь вниз и сажусь рядом с ним.

* * *