Путешествие на высоту 270

Я просыпаюсь и вздрагиваю от холода. Открываю глаза и вижу, что небо подернулось пепельным цветом, начинаются сумерки. Сажусь. Масуд спит, скорчившись, зажав руки коленками. Сам еще не проснувшись, бужу его:

– Масуд! Масуд!

Открывает глаза и смотрит на меня, будто не узнавая. Не сразу отводит от меня взгляд, садится, оглядывается по сторонам. Я жалею, что не проснулся раньше. Сумерки полны печали, и, если просыпаешься в сумерки, эта печаль надолго остается в душе.

– Салам, салам, Ага-Насер! Удивительно: проснулись? Кто вы, вообще?

Это Расул начал свою щебечущую болтовню. Он сидит в окопе, а Абдулла рядом с окопом. Издали к нам идет Али. Я его не вижу, но слышу те шутки, которые он отпускает, проходя мимо каждого окопа – и сам же хохочет над ними. Перемахивает через склон и, увидев наше состояние, с удивлением восклицает:

– До сих пор дрыхли? И не лопнули?

Я отвечаю ему улыбкой и спрашиваю:

– Какие новости?

– После намаза выступаем. Сегодня вечером дело будет.

Расул аж подпрыгивает от радости:

– Как хорошо получается, здорово получается! Уже выступаем!

Али, придав своему лицу насмешливое выражение, отвечает:

– Хорошо получается, говоришь? А если завтра тебя забинтуют как мумию и отправят в тыл – это как, хорошо будет? Вот уж хорошо – прямо здорово!

Улыбка преображает целиком всё загорелое, мужественное лицо Абдуллы:

– Тогда давайте намаз быстрее прочтем!

Он глазами что-то ищет в небе и добавляет:

– Уже можно читать намаз, вот вечерняя звезда!

Указывает на звезду, мерцающую в сумеречном небе невысоко над горизонтом, и шагает куда-то прочь. Я сажусь на бруствер окопа. Вдали ведут огонь орудия и минометы, и мигают оранжевые сполохи. Абдулла, уходя, бросил нам через плечо:

– Пойду посмотрю на другие окопы.

– А я думал, ты намаз читать пошел! – говорю я ему.

– Я с утра в этом окопе гнию, – отвечает он. – Подлецы, в свой бывший сортир нас загнали!

Удаляясь, он грозит кулаком куда-то в небо и кричит:

– Ну, трусливые души! Выходи все на одного! Выходи по одному – из вас котлеты буду делать… Салам, брат! Как дела?!

* * *

Али ходил к Мехди, теперь вернулся и говорит мне:

– Ступай, у Мехди к тебе дело.

– Какое дело? Он не сказал?

Али, не отвечая, ощупью ищет что-то в темноте.

– Снаряжение брать с собой? – спрашиваю я.

– Вообще-то не надо, но… Темно, думаю, если возьмешь, не ошибешься.

Он опять уходит. Я спрашиваю, куда, и вернется ли он. Али отвечает:

– Пойду Мирзу позову. Ты иди к Мехди, мы сейчас с Мирзой подойдем. Масуд уже там.

Я вижу фигуру Расула, наполовину выползшего из окопа и внимательно слушающего нас. Навьючиваю на себя всё мое снаряжение, Расул спрашивает:

– Ты куда? Вернешься еще?

Хотя он и слышал весь наш разговор с Али, я объясняю ему:

– Я иду к Мехди-аге.

И я иду – в темноте, осторожно. Слышу голоса ребят в окопах. Кто-то беседует, кто-то читает молитву. Вдали в небе горят несколько осветительных ракет, но они неяркие. Волосками света отражаются в воде.

– …Я был с тем парнем из нашего квартала, мы сдавали экзамены…

– Далеко от меня не отходи, пулемет тоже берем…

– Максимум три-четыре дня, всё, что будет, оно именно в эти дни…

Возле каждого окопа я окликаю Мехди, и всякий раз мне отвечают, что он – дальше. Тростник хлещет меня по лицу, я весь искололся. Чтобы спастись от него, стараюсь идти вплотную к насыпи укрепсооружения. Нахожу Мехди. Он снаряжен к бою, сидит, обхватив руками колени. Похож на сжатый кулак.

– Садись, – говорит мне. – Сейчас остальные подойдут.

– А где Масуд? – спрашиваю я.

– Сейчас подойдет.

Тон Мехди необычен. Он словно сдерживает рыдания. Я сажусь рядом. Масуд пикирует на нас с верха насыпи, и я протестую:

– Дорогой, ты что?

Он встает на ноги, застегивает пуговицы брюк.

– Темно, что ты хочешь: ничего не видно.

Подходят Мирза и Али, и я спрашиваю у Мирзы:

– Куда ты подевался, Ага-Мирза? Весь день тебя не видел!

Он садится и обнимает меня за плечи.

– Р-раз-зве эти по-подлецы по-позволят? Из окопа не вы-высунешься!

И тут он осекается. Мы все сидим молча, и он понимает, что разговор серьезный. Молчание обнимает всех пятерых.

– Ребята, сядьте потеснее, – говорит Мехди.

Мы садимся одной кучкой. Пять человек. Пять человек выживших, оставшихся от самого первого набора. Прибывали новые люди и убывали, и вот опять мы пятеро, как в самом начале: я, Мехди, Масуд, Мирза и Али. Прохладный ветерок играет с моими волосами. Слышен говор ребят в темноте. Теперь я понял, что хочет сказать нам Мехди и зачем он нас собрал, но почему так быстро? Настоящая война для нас уже началась? Мы так близко сдвинулись, что каждый чувствует плечо другого. Кажется, что этот круг никогда не разорвется. Мехди медленно, размеренно начинает говорить:

– Итак! Мы выступаем. Приказ: отсюда двинуться к следующему укреплению. Там начнется бой. Сообщается, что враг там дальше сконцентрировал восемьдесят танков. Мы должны их сбить и двинуться дальше. Позже объяснят всю операцию, пока надо выполнить этот приказ.

Он замолчал. Рыдания клокочут у него в горле. Голос стал более басовитым. Каждое слово выдирается из глотки словно бы с болью, раня его.