Путешествие в пушкинский Петербург

Государственный ассигнационный банк, занимавший великолепное здание, построенное Д. Кваренги на Большой Садовой, выпускал ассигнации и обменивал их на медную монету. В его ведении находилась Экспедиция заготовления государственных бумаг, владевшая собственным домом на Фонтанке, близ Египетского цепного моста.

Государственный коммерческий банк, помещавшийся на Екатерининском канале, близ Невского проспекта, отличался тем, что в правление его, кроме правительственных чиновников, входили представители петербургского купечества. Он главным образом и призван был содействовать развитию промышленности и торговли, особенно внешней – «поддерживать русских купцов, торгующих при С.-Петербургском порте». Но его деятельность не была особенно значительной. Операции включали прием вкладов из 4 процентов годовых и выдачу ссуд.

Ростовщиков в Петербурге было много – из купцов, мещан, а то и из дворян. Законом предусматривалось, что «заимодавцам дозволяется брать рост с капитала, отданного в долг, но не свыше шести рублей на сто в год; взимание же роста в количестве свыше узаконенного, именуется лихвою, которая наказывается лишением всего капитала». Однако закон оставался законом, а ростовщики грабили нуждающихся, как могли. Некоторые из них нажили значительные капиталы и считались богатейшими людьми в столице.

Не раз в трудные минуты приходилось пользоваться услугами петербургских ростовщиков и Пушкину. В 1830 году он взял по заемному письму у некоего полковника Л. И. Жемчужникова 12 500 рублей, и процентов по этому долгу было уплачено 1389 рублей. В 1834 году у титулярного советника И. И. Татаринова поэт занял «за указанные проценты» 4000 рублей. В течение 1836 года также «за указанные проценты» у прапорщика В. Г. Юрьева – 13 900 рублей и у отставного подполковника А. П. Шишкина под залог 12 500 рублей (к этому ростовщику Пушкин обращался и ранее, оставляя в залог столовое серебро, драгоценности и шали Натальи Николаевны).

Финансово-коммерческими операциями занимались и такие учреждения, как Государственная комиссия погашения долгов и Санкт-Петербургский опекунский совет. Последний имел в своем составе Сохранную казну, принимавшую вклады с выдачей процентов, как Заемный банк, Ссудную казну (ломбард), выдававшую ссуды от 10 до 1000 рублей под заклад вещей, и Вдовью казну для обеспечения содержания вдов и семейств после смерти вкладчиков. Но к развитию промышленности и торговли деятельность этих учреждений прямого отношения не имела.

В 1827 году было открыто в Петербурге «Первое общество для застрахования от огня домов и прочего имущества». Вскоре появилось второе такое общество, затем третье, а также общество страхования товаров, транспорта, капиталов.

Одно за другим возникали различные основанные на акционерных началах общества. К 1836 году в Петербурге их было уже более двадцати. Среди учредителей некоторых из них оказались виднейшие сановники. Около тысячи акций Второго страхового от огня общества приобрели члены Государственного совета.

На столичной бирже началась торговля акциями, «биржевая игра». Биржевые спекуляции достигли значительного размаха. Люди, мало сведущие в коммерции, скупали подряд все «ценные бумаги», не заботясь о том, приносят ли они какой-либо реальный доход. Нашлись мошенники, которые стали продавать акции фиктивных предприятий. Присвоив деньги, они исчезали. Дело кончилось разорением многих доверчивых простаков и шумным скандалом.

Воздействие «делового» Петербурга – торгового и финансового центра государства – на повседневную жизнь петербуржцев было двойственным. С ростом коммерческой деятельности эта жизнь становилась разнообразнее и напряженнее, но вместе с тем ею все больше овладевал дух меркантилизма, все явственнее тяготела над ней мрачная власть денег.

Пушкин подметил те новые черты, которые нес с собою «век-торгаш», и создал образ героя, на многие годы ставшего, по выражению ф. М. Достоевского, «самым петербургским типом» русской литературы. «Деньги, – вот чего алкала его душа!.. Ни слезы бедной девушки, ни удивительная прелесть ее горести не тревожили суровой души его. Он не чувствовал угрызения совести при мысли о мертвой старухе. Одно его ужасало: невозвратная потеря тайны, от которой ожидал обогащения» – так писал Пушкин в «Пиковой даме» о своем Германне.

Представление о разрушающей людскую душу силе золота, о фигуре «приобретателя» (ведь это Пушкин подарил Гоголю сюжет «Мертвых душ») возникало в сознании Пушкина как результат обобщения бесчисленных ежедневных впечатлений, которыми дарил его огромный торговый и промышленный город.

Глава десятая «Встает купец, идет разносчик»

И купец, и разносчик не случайно упомянуты в описании петербургского утра в «Евгении Онегине».