Путешествия во времени. История

Его временной портал — не машина или дом, а сам Париж, город целиком, — ведь прошлое в нем всегда на виду, на каждом перекрестке и блошином рынке. Он отправляется в 1920-е, и тамошние модернисты понимают мучающее его ощущение неправильности. «Я из другого времени — вообще из другой эпохи — из будущего, — объясняет он. — Я двигаюсь сквозь время». Сюрреалист Ман Рэй отвечает: «Совершенно точно — вы живете в двух мирах — пока я не вижу ничего странного». Центральная ирония фильма раскрывается постепенно, и она рекурсивна, время раскрывается слой за слоем. Ностальгия вечна. Если XXI век вздыхает по эпохе джаза, то эпоха джаза тоскует по Belle Époque, — каждая эпоха оплакивает утрату предыдущей эпохи. Вуди Аллен не первый и не последний, кто увидел этот процесс в таком свете. «Настоящее всегда будет выглядеть неудовлетворительным, — убеждается Джил, — потому что жизнь вообще неудовлетворительна».

Путешествие в прошлое начинается как экстремальный туризм. Вскоре возникают сложности. Туристы, которым позволялось только смотреть, начинают вмешиваться. Не успеет человек научиться читать историю, как ему уже хочется переписать ее. А тут и парадоксы легки на помине — причина и следствие идут друг за другом по кругу. Даже дети — герои Несбит — понимают это. Встречаясь с Юлием Цезарем в его походном шатре в Галлии и глядя через пролив на Британию, они не могут удержаться и пытаются отговорить его от отправки легионов: «Мы хотели попросить вас оставить в покое нашу родную Британию. Британия, знаете ли, слишком маленькая и бедная страна, чтобы ее стоило завоевывать». Естественно, такая просьба дает эффект бумеранга. В конце концов детям приходится уговаривать Цезаря сделать это, потому что нельзя изменять историю, и мы только что стали свидетелями рождения известной шутки, связанной с путешествиями во времени; шутки, которая в дальнейшем будет принимать все более и более развитые формы. Так, через полное столетие после Несбит путешественник во времени у Вуди Аллена в «Полночи в Париже» встречает молодого Луи Бунюэля и не может удержаться и не подать режиссеру идею его собственного будущего фильма.

Джил: О, мистер Бунюэль, у меня есть для вас отличная идея для фильма.

Бунюэль: Да?

Джил: Ну да, группа людей присутствует на очень формальном обеде, и в конце обеда, когда они пытаются выйти из комнаты, то не могут этого сделать.

Бунюэль: Почему нет?

Джил: Кажется, они просто не могут выйти в дверь.

Бунюэль: Но… но почему?

Джил: И поскольку они вынуждены оставаться вместе, глянец цивилизации быстро тускнеет, и вместо людей вы видите перед собой тех, кем они являются на самом деле, — животных.

Бунюэль: Но я не понимаю. Почему они просто не выйдут из комнаты?

Когда будущее встречается с прошлым, оно имеет преимущество знания. Тем не менее прошлое поколебать нелегко. Имейте в виду, мы говорим о плодах нашего воображения, и в первую очередь о плодах воображения профессиональных сказочников. «Время, — писал Иэн Макьюэн[164] в начале своей писательской карьеры, — быть может, не в действительности, ибо кто может знать наверняка, но, как о нем принято думать, маниакально запрещает вторые шансы». Правила путешествий во времени написаны не учеными, а рассказчиками.