Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста: он предлагает вам лучшее из возможного

При всем при том, что бесчеловечный поступок большевиков, расстрелявших в подвале Ипатьевского дома царскую семью в ночь с 16 на 17 июля 1918 года, иначе как преступлением квалифицировать невозможно, и всем русским людям остается только скорбеть о безвинно убитых, тем не менее историки не могут уйти от реальной оценки исторической роли Николая II.

И хоть во время переписи населения Российской империи в 1897 году на вопрос о своей профессии последний русский царь уверенным почерком написал – «Хозяин земли русской», внутренне он себя таким никогда не ощущал. Отец его, Александр III, умер в 49 лет совершенно неожиданно для всех, но прежде всего для Николая. Сын не успел пройти психологический путь вживания в образ наследника огромного государства. А это вживание было ох как необходимо.

Дело в том, что отец Николая Александр III (Миротворец) (1845–1894) оставил сыну довольно противоречивое политическое наследство. Во внешнеполитических делах он эффективно использовал наработки, созданные талантливым русским дипломатом князем Горчаковым, и сумел уберечь Россию от вовлеченности во внешние конфликты, за что был прозван Миротворцем. А вот во внутренней политике в свое короткое 13-летнее правление (с 1881 по 1894 г.) он полностью оперся на консервативные мировоззрения обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева (1827–1907), по советам которого «подморозил» Россию, а по сути остановил реформы своего отца, Александра II (Освободителя): восстановил предварительную цензуру, ввел сословные принципы в начальной и средней школе, в законодательном порядке ввел ограничения для деятельности еврейской буржуазии в экономике и ограничил доступ еврейской молодежи к среднему и высшему образованию, ограничил допуск евреев на государственную службу, отменил автономию университетов, установил бюрократическую опеку над земским и городским самоуправлением и т. д. С точки зрения государственного развития Россия при нем под барабанный бой развернулась в своем развитии вспять. Метко охарактеризовал годы этого «застоя» Александр Блок:

В те годы дальние глухие

В стране царили сон и мгла.

Особенно гибельными для развития российского общества были пресловутые указы «о кухаркиных детях», практически перерезавшие приток талантов из народа в науку, военное дело, в систему управления государством. А искусственные ограничения прихода евреев в экономику и в университеты не только лишили управленческий слой страны талантливых предпринимателей и управленцев, но и подтолкнули еврейскую молодежь к гипертрофированной революционной активности.

К моменту ухода Александра III из жизни Россию в буквальном смысле раздирало мощное противоречие: экономика, сбросившая при царе-освободителе сдерживавшие ее путы крепостного права, уже не могла остановиться в своем развитии и вспухала, как тесто на свежих дрожжах, а царский режим не только не давал ей простора для развития, но в буквальном смысле душил все инициативы активных элементов во всех социальных группах. Экономическое развитие страны и общества пришло в жесткое противоречие с самодержавием.

Все эти катаклизмы свалились на юную голову и нервы Николая II во многом внезапно, а он, в силу своих личных качеств, не смог дать адекватный ответ на все эти вызовы. И в первые же дни своего царствования, потрясенный свалившимися на него гигантскими обязанностями, в смятении признался великому князю Александру Михайловичу: «Я еще не подготовлен быть царем! Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами»[65].

Стиль своего будущего правления (безвольность характера, неумение предвидеть даже ближайшие последствия своих действий, инстинктивное стремление избегать близких контактов с умными и сильными людьми в своем окружении) Николай начал выказывать уже с первых шагов своего царствования.