Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста: он предлагает вам лучшее из возможного

Но дело, конечно, не в капризности (хотя и это тоже не способствует налаживанию нормальных деловых отношений), а в необычайной узости профессионального кругозора, что очень скоро стали отмечать самые разные люди, даже очень далекие от политики. Так, главный режиссер московского ТЮЗа Генриетта Яновская в июне 2015 года, оценивая работу правительственного экономического блока в нулевые годы, не смогла сдержаться, чтобы не отметить, как она выразилась, «патологическую безграмотность» разрабатываемых министрами циркуляров. И в качестве примера привела свою встречу с Г. Грефом. «Когда стали принимать эти законы, – говорит она, – я даже была на одном серьезном совещании у Грефа, где пыталась биться, объясняя, что мы не предприятие, а театр. Он очень внимательно меня выслушал (предложения по организации театральной деятельности) и задал гениальный вопрос: «А как это можно применить для стоматологической клиники?» Я говорю – мы не сфера обслуживания. Мы не стоматологическая клиника… Я не обслуживаю население. Я делюсь с вами мыслями о мире, я пытаюсь разобраться в человеке»[144].

Вследствие всего этого уже к 2007 году стало ясно, что ставка В. Путина на Г. Грефа, в надежде на то, что этот узкопрофессиональный специалист станет мотором динамичного развития российской экономики, не состоялась, поэтому пришлось делать выводы: Греф из политической обоймы выпал, был перемещен на Сбербанк, защитил, наконец, в 2001 году кандидатскую диссертацию, к написанию которой приступал еще в 1991 году, да неудачно, а с 2015 года эпатирует публику заявлениями о том, что с точки зрения председателя правления Сбербанка России «Крым – это территория Украины», что «для Сбербанка Крым – это не Россия» и что «на сегодняшний день планов» открывать представительства Сбербанка на полуострове «у нас нет»[145].

Весь драматизм кадровой политики В. Путина в том и заключается, что проблемы, стоящие перед ним и перед страной, которую он возглавляет, он видит широко и глубоко, а выдвигаемые им для решения этих проблем кадры ставимым задачам нередко не соответствуют, потому что скамейка запасных игроков ограничена идеологическими рамками. Рекрутировать министров не из либерального крыла (из лагеря КПРФ, эсеров и независимых) он, по-видимому, не считает для себя возможным[146]

, а в адекватной ему либеральной среде, как показали предыдущие пятнадцать лет, людей с выдающимися организаторскими способностями не оказалось (или президент не может их обнаружить).

Два конкретных примера на этот счет.

Одну из ключевых должностей в первом правительстве нового президента уже 18 мая 2000 года занял старый коллега Путина по мэрии Петербурга в 90-х годах Алексей Кудрин. После провала в 1996 году избирательной кампании А. Собчака в борьбе за должность мэра Петербурга Кудрин, благодаря тесным связям с А. Чубайсом, который на тот момент занимал должность руководителя администрации президента Б. Ельцина, первым из команды Собчака перебрался в Москву и стал руководителем Контрольного управления АП. Именно эту должность Кудрин и уступил Путину, когда тот в течение двух месяцев в Петербурге оставался и без работы, и без квартиры. Неудивительно, что уже 18 мая 2000 года, едва успев избавиться от приставки и. о. главы государства, Путин назначает Кудрина министром финансов. И поначалу казалось, что президент не ошибся в выборе.

Оставаясь на этой должности бессменно в течение одиннадцати лет (до 26 сентября 2011 года), Кудрин добился сведения самой высокой внешней задолженности России до самой низкой среди стран с крупной экономикой, с помощью жесткой экономии создал государственный Стабилизационный фонд, который помог России почти безболезненно преодолеть экономический кризис 2008–2009 годов.

Однако, как отметил 31 июля 2015 года на радио «Вести-FM» ведущий член экспертного совета Союза нефтегазопромышленников России Эльдар Касаев, именно А. Кудрин несет ответственность за то, что экономика России к 2014 году оказалась не подготовленной к санкционной войне с Западом.