Radiohead. Present Tense. История группы в хрониках культовых медиа

Но что значит альбом The Bends за пределами моего скромного существования? Он появился в конце эпохи мощнейших тектонических сдвигов в музыке. Шугейз сначала взревел, затем всхлипнул; движение nutty sound рухнуло в кому еще в процессе зарождения; бритпоп уничтожил сам себя, а к тому времени, как The Bends наконец-то вышел, даже самый знаменитый представитель гранжа, Курт Кобейн, был уже год как мертв.

Судя по диджейским сетам Тома Йорка в Эксетерском университете, группа была знакома со всеми этими движениями и перешла от типичного домашнего британского саунда школьных дней к более шумным звуковым направлениям из США; было в них кое-что общее: чувство независимости и неприязнь к текущему положению дел. Эта калейдоскопическая амальгама потенциальных источников вдохновения повлияла на все, что Radiohead записывала в те времена, хотя до совершенства им было еще далеко.

Миньон The Drill, конечно же, шагает инди-продюсерскими тропами того времени. Сказать по правде, он вполне вписался бы в компанию с Kingmaker и Cud. Но к тому времени, когда на прилавках появился альбом The Bends, Джонни Гринвуда видели на рекламных плакатах на Сансет-Стрип в футболке, купленной на концерте Cell, нью-йоркской группы, которую продвигали Sonic Youth. Один из музыкантов до сих пор с удовольствием вспоминает, как Том Йорк однажды сказал ему после концерта, где Radiohead выступили хедлайнерами, что Radiohead должны были играть у них на разогреве.

Квинтет впитывал в себя весьма разношерстные источники вдохновения, размывая привычные жанровые границы и продвигаясь в направлениях, которые разочаровали не меньше народа, чем порадовали, хотя и в меньших масштабах, чем группа пробовала позже. Но не только критики не совсем понимали, к какому именно жанру их отнести.

Несмотря на все усилия, даже сами Radiohead едва представляли, где находятся. Все спешно искали «новый Сиэтл», «новый бритпоп», и времена были такими отчаянными, что буквально через несколько месяцев после выхода The Bends пресса стала превозносить «романтический модернизм». Впрочем, куда бы вы ни пытались запихнуть Radiohead, они сопротивлялись классификации.

И от них ждали вовсе не этого.

Если и можно сказать, что альбом The Bends вдохновлен чем-то одним, то это желание осознать все эти противоречивые источники влияния. В конце концов, музыканты Radiohead, как можно предположить, собрались в группу не потому, что хотели «пошуметь», а потому, что хотели сочинять музыку и, что самое главное, знали, как это делать. Некоторые группы собираются из-за чувства товарищества, или бунтарства, или эскапизма, но эти причины, судя по всему, к Radiohead не относятся. Совместная работа – просто самый выгодный вариант, который оказался им доступен: коллективно они донесут друг друга до главной цели. Они стали такой группой, как сейчас, потому что всерьез отнеслись к своему долгу – быть Radiohead.

Для того чтобы стать командой нужно было слишком многое переварить, слишком многому научиться, и наконец понять, что же означает для них эта ответственность.

The Bends, соответственно, представляет, собой звуки, которые воспроизводят пять музыкантов, старающихся выбраться из запутанной паутины конфликтующих убеждений и предрассудков с необычной серьезностью.

Они примиряют свои вкусы и амбиции, просеивая через себя Pixis и The Smiths, Dinosaur Jr и The Beatles, Talking Heads и Happy Mondays, Элвиса Костелла и Тима Бакли. Это звуки пятерых, нырнувших в глубокие воды и потерявшихся там; но, тем не менее, им все равно каким-то образом удалось перерисовать карту того места, где им предстояло вынырнуть. Альбом не зря назвали The Bends («Повороты»).