Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Многочисленные награды «Пианиста» доказывают одно — они не всегда являются неоспоримым критерием художественного качества и порой имеют странное свойство пренебрегать искусством в угоду так называемой идейно-политической силе картин. Эта политкорректная, своевременная, но очень поверхностная и некинематографичная лента — далеко не лучшая у Поланского. Но зато самая личная: на ее съемках режиссёр даже встретил человека, который давным-давно помог ему и его семье сбежать из гетто. И потому «Пианист» идеально подходит на роль причины, по которой весь мир осыпает почти 70-летнего Поланского призами. Не за этот фильм — по совокупности работ.

ОЦЕНКА: 5. Удивительно, но, несмотря на очевидную значимость для внутреннего мира самого автора, история рассказана им на редкость банальным киноязыком.

«Развод»

СЮЖЕТ. Американка Изабель приезжает в Париж к своей сестре, поэтессе Роксане, и обнаруживает, что муж Роксаны Шарль-Анри решил оставить свою беременную жену, неожиданно влюбившись в другую женщину, русскую по имени Магда. Прояснить ситуацию хочет и муж Магды, который теперь преследует Роксану. Изабель, в свою очередь, начинает встречаться с пожилым ловеласом Эдгаром, постепенно обнаруживая, что даже среди ее знакомых есть женщины, прошедшие через опыт близкого общения с этим человеком. В это же время сестры пытаются узнать, является ли картина в доме Роксаны подлинной и имеющей большую ценность.

ФИЛЬМ. В конце фильма Джеймса Айвори «Остаток дня» (1993) есть эпизод, в котором выпускают на волю голубя, и камера вместе с птицей медленно взмывает в небо. В конце фильма «Развод» есть эпизод, в котором героиня бросает с Эйфелевой башни свою дорогую сумочку, и камера медленно следит за ее полетом над Парижем. Замечательный финал первого — лебединая песня режиссёра (чего никто не мог предположить тогда, в 1993-м). Ознаменованная редким отсутствием вкуса и чувства меры кульминация второго — очередное подтверждение того, что лучшие годы режиссёра давно в прошлом. Между взлетом голубя и падением сумочки — десять лет, за которые Айвори постепенно превратился в режиссёра, уважаемого за несколько отличных фильмов, снятых когда-то в прошлом, но не очень-то ценимого за сегодняшние заслуги.

«Развод» — это яркий пример того, как что-то не заладилось с самого начала. То ли Вайнона Райдер и Натали Портман, которые сначала должны были играть главные роли, были более подходящими кандидатурами, нежели разочаровывающие здесь Кейт Хадсон и Наоми Уоттс. То ли роман Дайан Джонсон был куда менее сильным первоисточником, нежели книги Э. М. Форстера и Кадзуо Исигуро. То ли постоянный сценарист Айвори Рут Проэр Джхабвала потеряла те завидные драматургические навыки, за которые получила когда-то два «Оскара». То ли Джеймсу Айвори не удалось схватить дух и настроение Франции так же, как когда-то получалось сделать с аристократической Англией. Так или иначе, «Развод» состоит из сплошных ошибок.

Поначалу может показаться, что сюжет как таковой вообще не интересует авторов, которые строят свой фильм на цепочке отдельных зарисовок о французской культуре, еде, языке, одежде и других национальных особенностях. Это не так — в фундаменте этой картины лежит нечто среднее между зарисовкой и полноценной сюжетной линией; не уживаясь в тесном пространстве, они начинают толкаться и перетягивать одеяло на себя. Страдает зритель, который не может сконцентрировать внимание или познакомиться с кем-то из героев так близко, как хотелось бы: одни сюжетные линии не доведены до конца, другие передержаны сверх надобности. Те же недоразумения происходят и с жанровой принадлежностью: салонная комедия нравов вдруг становится слишком серьезной и даже мелодраматичной, со вскрытием вен и ревнивым мужем с пистолетом. Кажется, что в «Разводе» всё не на своем месте: даже эпизоды, когда девочка смотрит телевизор, на котором показывают фильмы («Красные башмачки» Майкла Пауэлла и «Красавицу и чудовище» Жана Кокто) ничего не добавляют к картине. И главное: если фильм пытался отразить французский колорит (обратите внимание, что в оригинале он называется не иначе как «Le Divorce»), то авторы забыли о наличии обаяния и шарма. И без того неидеальный салат оказался к тому же и малосольным.

ОЦЕНКА. 6. Айвори теряет контроль над столь многолюдным пространством; возможно, эта история подошла бы Роберту Олтману — специалисту по сюжетам с дюжиной главных героев.

«Река Мистик»

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука