Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

ФИЛЬМ. Начало романа Гилберта Адэра, по которому поставлен этот фильм, схватывает крайнюю стадию помешательства на кино, когда скупаешь все номера любимого журнала, развешиваешь по стенам фотографии любимых артистов, проводишь все время в темном зале кинотеатра и не можешь больше жить своей жизнью, проживая вместо этого сотни жизней вымышленных персонажей. Когда хочется целыми днями смотреть на Грету Гарбо в «Королеве Христине», составлять разнообразные списки любимых картин и погружаться в то иллюзорное состояние, с которым часто сравнивают ощущения во время просмотра фильмов. «Жизнь есть сон» — название пьесы Кальдерона было бы дополнением к выбранному Адэром эпиграфу: «Вся власть — воображению!». Реальность для героев больше не может существовать отдельно от кинематографа: она либо подвержена постоянному пересечению с цитатами из разных лент, либо вовсе уступает место сну, мечте, фантазии. Мэттью, Тео и Изабель — не только мечтатели, но и «видящие сны» — равнозначно адекватная трактовка слова dreamers. Читатель-синефил, для которого Анри Ланглуа, «Уроды» Тода Браунинга, Джин Тирни в фильме «Лора» и другие упоминаемые автором имена собственные не пустой звук, сразу почувствует родственный материал и уловит более скрытые аллюзии — на «Ужасных детей» Жан-Пьера Мельвиля или «Жюль и Джим» Франсуа Трюффо, например. Но с увеличением порядкового номера страниц выясняется, что Адэр хочет поднять более громкие темы. Писатель отождествляет стремление к свободе вкусов в искусстве (внутренний бунт героев против современного им «мейнстрима») со стремлением к сексуальной свободе, а затем и с поиском свободы общественной, которая выливается в бунт поступков.

Неудивительно, что за экранизацию такой книги взялся Бернардо Бертолуччи. 63-летний режиссёр до сих пор не забыл уроков Пьера Паоло Пазолини, у которого начинал ассистентом и который говорил, что кино и политика неразделимы. В активе Бертолуччи фильм с названием «Перед революцией» и скандальное «Последнее танго в Париже», насквозь политизированный «ХХ век» и «Конформист», в котором прослеживается связь между фашизмом и подавленными сексуальными комплексами. В начале «Мечтателей» автор создает пропитанный кинематографом мир, сопоставляя в монтаже жизнь молодых людей и кадры из классических картин. Очевидно, что это лучшие сцены во всем фильме и что лишь в пристрастии к искусству главные герои не выглядят избалованными, инфантильными подростками, решившими пошалить в отсутствие родителей. Но Бертолуччи, конечно, не может снять фильм о такой мелочи, как любовь к кино — ему обязательно надо, чтобы персонажи ввязались в пикантные отношения, а в конце полезли на баррикады 1968 года.

ОЦЕНКА. 5. Тем, кому показалось, что кинематографический контекст фильма мешает следить за эротикой и политическими мотивами, можно только посочувствовать.

«Монстр»

СЮЖЕТ. Айлин с детства окружена жестокостью, насилием и унижением. С тринадцати лет она занимается проституцией и в какой-то момент приходит к этапу своей жизни, когда хочется только одного — пива. Промозглым вечером она знакомится в баре с такой же одинокой молодой девушкой по имени Селби и закручивает с ней безумный роман. Теперь Айлин хочет измениться, бросить постыдную работу и устроиться на приличную должность, но ей повсюду отказывают. Последней каплей в чаше отчаяния стали издевательства очередного клиента, которого Вуорнос в порыве ярости застрелила…

ФИЛЬМ. Айлин Вуорнос — реально существовавшая женщина, совершившая в начале 1990-х годов несколько жестоких убийств. 9 октября 2002 года Вуорнос, которая считается первым серийным убийцей женского пола в США, была казнена. Об этих событиях еще десять лет назад был снят документальный фильм. Именно документалистика как область кино, где публицистический анализ зачастую отодвигает на второй план художественное решение, наверное, наиболее подходит для осмысления той потрясшей всю Америку истории. Ведь в игровом кино, каким бы сильным ни было желание режиссёра заклеймить общество, породившее ужасное явление, выразительные средства всегда важнее даже самой громкой проблемы. Жаль, что об этом не знает Пэтти Дженкинз.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука