Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Одной из завязок сказочных сюжетов является пересечение границы знакомого, уютного мира и мира загадок и опасностей: дорога к бабушке, которой нужно отнести пирожки, не может не лежать через лес. Войти в лес означает сделать шаг из узнаваемой действительности в потустороннее — этот ход используется как в литературе, так и в кино, его облюбовали и сказочники, и писатели-фантасты, и создатели хорроров. В «Северянах» Алекса ван Вармердама на принципе разделения относительно безусловной «реальности» и сказочного леса построено всё кинематографическое пространство. Эта система координат действует и в новом фильме М. Найта Шьямалана «Таинственный лес» (вообще-то «Деревня» или «Поселение»). Его действие происходит в 1897 году в американской деревушке с населением 60 человек, вблизи которой расположен дремучий лес — там водятся существа, которых все боятся, но никто никогда не видел. Но достаточно одного неосторожного поступка — и встреча со сверхъестественным неотвратима. Прячьте дурной цвет, он притягивает «их». Не входите в лес, «они» поджидают именно там. Звоните в колокол, «они» уже идут. Скрытая угроза готова показать свое лицо, мистерия красной смерти начинается.

Первые сводки о происходящем в Ковингтоне. Как всегда у Шьямалана, достоверность информации может быть мнимой, а факты — обернуться вовсе не тем, чем они казались первоначально:

СУЩЕСТВА (?)

В деревне их называют «Те, о ком не говорят». Большие, быстрые, издают нечеловеческие звуки. Они как-то связаны с красным цветом: носят красные плащи, оставляют красные метки на дверях домов. Обитают в лесу рядом с Ковингтоном с незапамятных времен. Между ними и людьми давным-давно заключена договоренность: ни те, ни другие не заходят на территорию своего соседа. Тэглайн фильма «Перемирие нарушено» относится к последствиям поступка Люциуса Ханта, который самовольно пересекает границу владений «существ».


ЛЮЦИУС ХАНТ (Хоакин Феникс)

Застенчивый, скрытный, обладающим высоким интеллектом молодой человек, который бунтует против многолетних традиций, поддерживаемых в деревне. Дерзко нарушает самое главное табу Ковингтона, что приводит к необратимым последствиям: после того, как Люциус по необъяснимым причинам заходит в лес, на дверях домов начинают появляться кровавые отметины. Желтый цвет его плаща может как-то соотноситься с красными плащами «существ».


АЙВИ УОКЕР (Брайс Даллас Хауард)

Слепая девушка, способная чувствовать ауру окружающих ее людей. Сестра Китти и дочь городского начальника Эдварда Уокера. Помолвлена с Люциусом, отправляется за ним в лес и подвергается там нападению со стороны «существ».


НОА ПЕРСИ (Эдриан Броди)

Умственно отсталый молодой человек, которого притягивает к себе таинственный лес — в частности, звуки, издаваемые «существами». Помолвлен с Китти Уокер.


ЭДВАРД УОКЕР (Уильям Хёрт)

Глава поселения Ковингтон. Отец Айви и Китти, преподает в местной школе. Испытывает чувства к Элис Хант, но скрывает их. Представитель старшего поколения, верящего в неприкосновенность границы между лесом и деревней. Странные отношения взрослых и молодых персонажей фильма — один из возможных вариантов разгадки происхождения мистических созданий.


КИТТИ УОКЕР (Джуди Грир)

Дочь Эдварда Уокера, сестра Айви. Помолвлена с Ноа. Влюблена в Люциуса, сама сделала ему предложение, но получила отказ.


ЭЛИС ХАНТ (Сигурни Уивер)

Мать Люциуса, отчаянно пытается понять загадочное поведение своего сына. Член совета старейшин Ковингтона.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука