Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Глава четвертая,

в которой проявляется свойственная «Илингу» солидарность

Когда Т. Э. Б. Кларк стал кавалером Ордена Британской Империи (и полным написанием его имени стало T. E. B. Clarke, O. B. E.), американские газеты придумали ему прозвище — «Человек, окруженный своими инициалами». В истории кино было два сценариста, перед фамилиями которых в титрах фильмов стояло не имя, а сразу три инициала, но если И. А. Л. Даймонд ассоциируется с творчеством одного режиссёра, Билли Уайлдера, то Т. Э. Б. Кларк стал инициатором целого направления — его перу принадлежат сценарии четырех из восьми наиболее известных послевоенных илинговских комедий. Кларк пришел в кино, будучи уже взрослым и опытным человеком: он объездил полмира, работал журналистом в Австралии, попал в эпицентр революции в Аргентине, служил в лондонской полиции. Перед тем, как взять его на студию, Майкл Болкон задал своим администраторам вопрос: «Сколько сценариев написал этот парень?» — и получил ответ: «Ни одного. Но многие — прожил».

В своей автобиографии Кларк описывает несколько случаев из детства, которые могли бы послужить вдохновением для будущих илинговских комедий. Однажды они вместе с приятелем попытались втайне от взрослых пробраться в соседний городок, в котором был единственный на всю округу паб и который по этой причине представлялся детям ничем иным, как современным эквивалентом Содома и Гоморры. Когда исчезновение ребятишек было замечено, на их поиски отправился весь городок: оба полицейских, бойскауты, мальчики из школы и члены теннисного клуба, которые побросали свои ракетки, чтобы присоединиться к спасательной экспедиции. В лучших комедиях Кларка главным героем является сообщество людей, которое выполняет совместное действие — и эта сцена становится сюжетной кульминацией: Кларк органично продолжает знакомую по военным фильмам «Илинга» тему сплоченности коллектива, придавая ей комедийную интонацию. Юные герои «Держи вора» оповещают по радио «всех ребят, которые хотят приключений» — и ватага мальчишек со всего города сбегается к указанному месту, чтобы поучаствовать в поимке гангстеров. В «Паспорте в Пимлико» бургундцы переживают экономический кризис, и жители Лондона приезжают к импровизированной границе и перебрасывают через забор гуманитарную помощь в виде вещей и продуктов. В «Молнии Титфилда» люди сбегаются к ближайшему пруду и носят воду, чтобы охладить паровоз, а когда рвется веревка между вагонами, все вместе толкают состав вперед, чтобы проверяющая комиссия ничего не заметила.

Все эти эпизоды представляют собой идеально смонтированные цепочки образов и происходят без лишних слов: юмор Кларка опирается на визуальный ряд в не меньшей степени, чем на вербальный. В фильмах по его сценариям неодушевленные предметы буквально оживают: термометр словно по собственной воле показывает резкое снижение температуры, поезд, проезжая под мостом, пригибает трубу, чтобы не удариться, антенны двух автомобилей фантастически сплетаются друг с другом. Комедии Кларка — милый и светлый «Илинг» Чарлза Крайтона и Генри Корнелиуса, по сценариям Кларка никогда не ставили картин Александр Маккендрик и Роберт Хэймер, представляющие, так сказать, хитроумно-циничное направление илинговской комедии. В «Виски по горло!» (сценарий Энгуса МакФэйла) есть классическая монтажная фраза а-ля Т. Э. Б. Кларк: жители острова узнают о том, что к ним едут чиновники с проверкой, и начинают прятать виски кто куда — в кассовый аппарат, в футляр из-под музыкального инструмента, в люльку под младенца; кто-то переливает спиртное в неприметные емкости, кто-то не находит другого способа и переливает в себя. Это Кларк наизнанку: в типичной для него ситуации участвуют не типичные для него наивно-добродушные персонажи, а ловкие пройдохи, которые хотят прикарманить чужое виски.

Лучшей работой Кларка вне комедийного жанра был сценарий «Синего фонаря» (The Blue Lamp, 1950) — драмы Бэзила Дирдена, повествующей о работе лондонской полиции в первые послевоенные годы. Фильм снят в реалистичной манере, и его остросоциальная направленность очевидна: режиссёр ставит своей задачей успокоить англичан и объяснить, что на страже закона стоят надежные люди. Действие с первых же сцен снабжено необязательным закадровым текстом, в котором озвучиваются проблемы современной Англии: диктор предлагает англичанам посмотреть на деморализованное молодое поколение, которое не может найти себя в послевоенном обществе, а потому начинает заниматься мелкой преступностью и переходить к более весомым правонарушениям. В центре этого сюжета — убийство уважаемого сотрудника полиции, которое совершили двое молодых бандитов при попытке ограбления.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука