Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Осторожная неопределенность финала «Человека в белом костюме» — возможно, самое смелое, на что могла решиться илинговская комедия; как правило, всё в ней возвращается на круги своя. Мартин Скорсезе говорит, что основная идея «Илинга» заключается в «тихой, маленькой революции»: дети в свободное от занятий время ловят гангстеров, жители лондонского района Пимлико объявляют себя бургундцами, а население шотландского острова решает заполучить в свои руки чужое виски. Но если это и революция, то лишь на уровне фантазии, красивый непродолжительный бунт в стакане воды — неслучайно взрослые в этих комедиях резвятся точно так же, как дети. В одной из сцен «Держи вора» мальчишки связывают веревками женщину, имеющую отношение к криминальному заговору. Юный «надсмотрщик» из их числа обходит ее со всех сторон, угрожает перочинным ножом и с показным видом крутого парня требует сейчас же выдать все имена, а не то… «Слушай, шел бы ты домой, к своей маме?» — спокойно отшивает его «пленница», уставшая от этого спектакля. Герои «Паспорта в Пимлико» ведут себя точно так же — как дети, которые получили, наконец, возможность поиграть во взрослых. Они останавливают поезд метро и начинают деловито проверять у пассажиров документы:

— Вы везете с собой иностранную валюту? Английские фунты? Дорожные чеки?

— Ну, а что, если везу? — резко, с вызовом отвечает мужчина, читающий газету.

— Я просто спросил, — смущенно отвечает «таможенник» и идет дальше.

В конце концов, и те, и другие успокаиваются: ребята возвращаются в хор с подбитыми глазами, виски заканчивается, Пимлико вновь становится частью Лондона, температура падает. «Илинг» в большей степени консервативен, чем свободолюбив: хрупкая миссис Уилберфорс одолевает банду гангстеров, убийца-интеллектуал попадает в руки закона, забыв о мемуарах, в которых он описал все свои преступления, и даже самый обаятельный вор в илинговских комедиях обязательно оказывается в наручниках. Справедливость торжествует, и если молодое одерживает верх, это вовсе не означает поражение старого — как правило, соперники пожимают друг другу руки. В финале «Шампанского Чарли» (Champagne Charlie, 1944) персонажи Томми Триндера и Стэнли Холлоуэя исполняют совместный музыкальный номер, в «Виски по горло» сердитая мать, которая запрещала своему сыну жениться, во время свадьбы стоит в стороне и не притрагивается к любимому напитку всего острова, но потом опустошает стакан и вливается в общую компанию. Кинематограф Болкона, в сущности, был тем самым «папенькиным» кинематографом многолетних традиций и незыблемых моральных норм, против которого в 1960-е восстали новые режиссёры: крик младенца, раздающийся в начале «Убийц леди», когда героиня Кэти Джонсон заглядывает в коляску, — это, должно быть, пророческий возмущенный вопль совсем еще «молодого», но уже «рассерженного».

Часть вторая,

в которой появляются лица «Илинга», известные и не очень

ДЖОАН ГРИНВУД (1921–1987)

Джоан Гринвуд могла показаться некрасивой и в следующую секунду стать красавицей, лишь слегка повернув голову. Ее героини своенравны, кокетливы, расчетливы и соблазнительны, Гринвуд не снималась в «мягких» илинговских комедиях Т. Э. Б. Кларка, все наиболее острые — «Человек в белом костюме», «Виски по горло!», «Добрые сердца и короны» — задействовали ее. Истинная английская леди, актриса с шероховатым голосом, Гринвуд была идеальной Гвендолин Фэрфакс в экранизации «Как важно быть серьезным»: «Не называйте меня совершенством, мистер Уортинг. Я еще планирую развиваться во многих направлениях», — лукавила она.

ДЖОН ДАЙТОН (1909–1989)

Сценарист и драматург, автор одного из лучших британских сценических фарсов «Лучшие дни вашей жизни» (The Happiest Days of Your Life), экранизированного Фрэнком Лондером в 1950 году. 19В 30-е годы Дайтон работал у Болкона в Gaumont British, но основной период в его творчестве связан со студией «Илинг», куда он пришел в 1939-м году. Перу Дайтона принадлежат блестящие комедийные сценарии «Добрых сердец и корон» и «Человека в белом костюме», но его путь к вершинам жанра был более долгим, чем у Т. Э. Б. Кларка: Дайтон прошел через комедии Джорджа Формби, поздние военные фильмы и послевоенные костюмные исторические постановки «Николас Никлби» (Nicholas Nickleby, 1947) и «Сарабанда для мертвых любовников» (Saraband For Dead Lovers, 1948). Он стал соавтором сценария «Римских каникул» (Roman Holiday, 1953), получив предложение от Уильяма Уайлера только после того, как Болкон решил не отпускать в Голливуд Т. Э. Б. Кларка.

МОНЯ ДАНИШЕВСКИЙ (1911–1994)
Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука