Рассеянный ум. Как нашему древнему мозгу выжить в мире новейших цифровых технологий

Нарушения внимания у людей с такими расстройствами касаются не только избирательности, особенно когда речь идет о способности удерживать внимание. Дефицит устойчивого внимания – одна из наиболее распространенных проблем у детей с СДВГ, что связано с недостаточной активацией префронтальной коры[147]. Нарушения устойчивого внимания также отмечены у людей с посттравматическим стрессовым синдромом, таких как жертвы изнасилования и ветераны войны, которые страдают от этого спустя годы после травматических событий[148]. Сходные симптомы были обнаружены у людей с травматическим повреждением мозга и клинической депрессией[149]. При болезни Альцгеймера дефицит внимания является первым когнитивным нарушением, не связанным с памятью, но хотя избирательное внимание ухудшается на ранней стадии болезни, дефицит устойчивого внимания развивается позже, с прогрессированием заболевания[150].

У пациентов с СДВГ наблюдается нарушение рабочей памяти при вербальном и визуальном тестировании, и некоторые эксперты считают этот дефицит главным аспектом их функциональных ограничений[151]. Свидетельства нарушения рабочей памяти также были описаны у пациентов с посттравматическим стрессовым синдромом, и это было связано со слабой активностью нейронных сетей префронтальной коры[152]. Этот аспект когнитивного контроля особенно уязвим у пациентов с травматическим повреждением мозга и считается основным в их профиле когнитивных нарушений[153]. Опять-таки, данные томографического исследования мозга выявляют значительные изменения активности префронтальной коры[154]. Завершают список пациенты с клинической депрессией и болезнью Альцгеймера, у которых также наблюдается нарушение рабочей памяти[155].

Хотя внимание и рабочая память обычно попадают под удар при неврологических и психиатрических расстройствах, эта картина бледнеет по сравнению с более тяжелыми нарушениями способности управления задачами. Изучение научной литературы показывает, что в ходе многочисленных лабораторных тестов, использованных для оценки управления целями были выявлены обширные нарушения, возникающие при всех обсуждаемых клинических расстройствах и во многих других случаях. При попытке выполнения двух задач одновременно люди, страдающие СДВГ, ПТСР, ТПМ, депрессией и болезнью Альцгеймера испытывают огромные трудности в отличие от своих сверстников из контрольной группы[156]. Это справедливо не только для компьютерных лабораторных тестов, но и для реальных жизненных ситуаций. К примеру, мы ежедневно разговариваем на ходу, и большинство из нас легко справляется с этой многозадачной ситуацией низкого уровня. В конце концов, это большей частью автоматические действия, не создающие сильной конкуренции за когнитивные ресурсы. Однако походка пациентов с болезнью Альцгеймера резко меняется в худшую сторону, когда они пытаются говорить на ходу[157]. Это многократно увеличивает риск падения, характерный для таких пациентов. Даже сравнительно молодые люди с болезнью Альцгеймера испытывают сходные затруднения[158]. Риск сочетания ходьбы с выполнением других задач также подтвержден для пациентов с рассеянным склерозом и болезнью Паркинсона[159]. Широко распространенные нарушения когнитивных способностей подчеркивают крайнюю чувствительность рассеянного ума ко всем расстройствам мозговой деятельности.

Первая часть этой книги была сосредоточена на понимании рассеянного ума в контексте того, что происходит в нашем мозге, и что является причиной проблемы интерференции. Мы показали, что наш мозг, несмотря на высокоразвитые способности к постановке целей, во многих отношениях остается древним органом. Наше стремление к поиску информации является видоизмененным продолжением поведения наших первобытных предков, связанного с поиском пищи, а наши ограничения когнитивного контроля сравнимы с такими же ограничениями у многих других животных. Способность к постановке сложных целей в сочетании с жаждой поиска информации толкает нас к поведению с высокой целевой интерференцией, что имеет негативные последствия, которые мы ощущаем в повседневной жизни. Но когнитивные способности – это не единственные факторы, влияющие на поведение в реальном мире. Поведение имеет ситуативный характер; оно обусловлено не только нашим образом мыслей, но и тем, что происходит вокруг нас. Во второй части книги мы расширим то, что было представлено в первой части, и покажем, каким образом современные технологии усугубляют состояние рассеянного ума и самым неожиданным образом влияют на качество нашей жизни.

Способность к постановке сложных целей в сочетании с жаждой поиска информации толкает нас к поведению с высокой целевой интерференцией, что имеет негативные последствия, которые мы ощущаем в повседневной жизни.