Расширение прав и возможностей женщин в России

Следующая серьезная проблема заключалась в структурных противоречиях, связанных со статусом Центра. Хотя Центр был зарегистрирован как независимая неправительственная организация (общественная организация) и во главе его стояла Октябрина, штатные должности в нем выделялись администрацией городского агентства по социальной защите. Сотрудники Октябрины были служащими агентства[121]. Это привело к определенным сложностям. Несмотря на формальную самостоятельность, Октябрина зависела от этого агентства. В самом деле, от нее требовалось подавать директору агентства ежемесячные отчеты о деятельности Центра. Эта работа была не только обременительной и времязатратной, но и бессмысленной. В силу иной системы ценностей директор агентства не понимал, какую работу ведет кризисный центр. Позже, когда я снова приехала в Тверь в 2004 году после закрытия кризисного центра, Октябрина показала мне плотные стопки документов, которые она хранила у себя дома в буфете: те самые отчеты, которые требовали от нее местные власти и которые по закону она обязана была хранить в течение десяти лет. Кроме того, у агентства существовали требования к графику работы оплачиваемых сотрудников: они должны были два полных дня в неделю находиться в агентстве и работать на телефоне. Октябрина объяснила мне, что они не могут вести там кризисное консультирование, потому что телефон, к которому у них имелся доступ, являлся контактным. То есть это был некий единый номер, по которому люди звонили, чтобы записаться на прием. Вокруг всегда толпились люди, никакого уединения не было. Требования директора агентства социальной защиты не только мешали ее сотрудникам сосредоточиться на работе кризисного центра, но и подрывали статус самой Октябрины. Ее положение было двусмысленным, четких полномочий она не имела. Эти противоречия привели к стычкам с руководством агентства социальной защиты. Октябрина была расстроена и считала, что директор ведет себя самоуверенно и предъявляет необоснованные требования к ее сотрудникам. Директор считала ее «неблагодарной» и думала, что она плохо справляется со своей работой. Поскольку директор не понимала, чем занята Октябрина, то и увидеть результаты этой работы она не могла. Директор подозревала, что помещения пустуют и никакая работа в них не осуществляется. Поэтому время от времени она посылала в кризисный центр своих проверяющих.

Эти напряженные отношения стали для меня очевидными, когда я общалась с Октябриной и ее сотрудниками в рамках моего первого семинара в этом кризисном центре. Две сотрудницы, Ира и Ольга, только что вернулись из агентства социальной защиты. Директор обращалась с ними оскорбительно. Они разрывались между указаниями Октябрины, директора кризисного центра, и часто противоположными требованиями их собственной директрисы. Это был неудобный разговор, и мне стало жаль Октябрину. Директор такого проекта сталкивался со многими парадоксами. Во-первых, учреждение-партнер – агентство социальной защиты – имело совсем другие цели и историю, работа кризисного центра не была ему понятна. Во-вторых, в отличие от Центра гендерных исследований, который опирался на уже сложившуюся форму сотрудничества, перед Октябриной стояла задача создать среди своих сотрудников ощущение единства и общности. Сотрудники Центра не являлись членами «Женского света»; у них не было ни «гендерного подхода», ни чувства привязанности к группе и ее истории. В этих условиях трудно было организовать четкое разделение труда. Октябрина сражалась на новой территории, ситуация была стрессовой. В результате она брала на себя бо́льшую часть работы и была откровенно перегружена и истощена.