Расширение прав и возможностей женщин в России

Ее работа в качестве директора кризисного центра была под угрозой из-за ее личной кризисной ситуации. Летом 1999 года параллельно разворачивалась история экономической уязвимости самой Октябрины. Как я уже писала, ее семья потеряла все свои сбережения вскоре после приезда в Тверь в 1996 году из-за банкротства банка, где они эти сбережения хранили. Семья рассчитывала купить жилье, но вместо этого была вынуждена снимать маленькую однокомнатную квартиру. В дальнейшем они надеялись получить квартиру от работы мужа, но пока им приходилось выкручиваться самостоятельно[123]. Весной того года срок аренды закончился, и хозяин съемной квартиры отказался продлевать его. Муж и дочь Октябрины переехали обратно к родителям мужа в домик за городом, где помимо них находилась и семья сестры мужа. Октябрине нужно было жить как можно ближе к городу, поэтому она нашла временное пристанище в общежитии. Она говорила мне, что в общежитии было грязно, неприятно и небезопасно. Среди соседей был алкоголик, и она не позволяла дочери приходить туда. Октябрине необходимо было снова быстро съезжать, и она в отчаянии пыталась найти постоянный дом для себя и своей семьи. Она вела борьбу не только за крышу над головой, но и за собственный законный статус. Если ее муж был официально зарегистрирован в загородном доме родителей, то Октябрина не имела вообще никакой регистрации. А без прописки она была уязвима, они была «никем», по ее собственным словам, и прав у нее не было[124]. Хочу еще раз подчеркнуть, что этот вопрос можно было решить, используя связи. Противоречия советской системы наиболее остро проявлялись в вопросах прописки и жилой площади. После распада СССР миграция населения была колоссальной, несмотря на требования иметь место постоянной регистрации. Те, кто могли, использовали знакомства по блату, привычно обходили официальные ограничения и контроль и получали либо жилплощадь от государства, либо возможность выгодно купить землю или недвижимость. Октябрина недавно приехала в Тверь, и у нее не было ни знакомых в партийно-государственных учреждениях, ни каких-либо связей вообще. Более того, использование блатных знакомств требует не только особой формы культурного багажа, но и некоторой предрасположенности [Ledeneva 1998: 113–117][125]. Новая должность Октябрины как директора кризисного центра поставила ее в близкое к властям положение. Октябрина могла бы использовать эти новые отношения в своих интересах. Но она отказалась от этой идеи. Позже, во время моего приезда в 2004 году, я поделилась с Октябриной аналитической частью этой главы, и она подтвердила, что сделала такой выбор сознательно. Она рассказала, что через пару лет существования проекта в каком-то разговоре мэр спросил ее о том, где она живет. Отвечать она отказалась. «Я не собиралась говорить ему, что я живу в коммуналке! Я сказала, что разговариваю с ним как общественное лицо и ему не нужно знать о моих личных проблемах». Октябрина с улыбкой призналась, что мэр был поражен. «Вы какая-то несовременная, Октябрина Евгеньевна!» – сказал он. Отказ Октябрины ставить на первое место собственные интересы, безусловно, требует объяснения. За ним не стояло какого-либо упрямства в решимости оставаться материально бедной. Это также не было связано с убеждениями, что ей не должны оказывать поддержку. На самом деле, она – и остальные участницы «Женского света» – чувствовали, что город должен поддержать ее в благодарность за те услуги, которые она оказывала. Тем не менее просить о такой поддержке было совсем другим делом. Не желая вступать в неофициальные стратегические взаимодействия с властями, Октябрина отказывалась использовать «правила игры», как она говорила. Если бы она начала эту игру, то это означало бы что-то вроде нравственного компромисса, на который она не хотела или не была способна пойти. Использование этих крепнущих связей было бы неуместным; это противоречило бы как ее собственным ценностям, так и ценностям «Женского света». Однако, несмотря на эти нюансы, благодаря незащищенности у Октябрины появлялись дополнительные преимущества при взаимодействиях и переговорах с влиятельными лицами. Люди, от которых зависело будущее кризисного центра, были теми же людьми, которые распределяли жилье. Октябрина это прекрасно понимала. Когда Октябрина обивала пороги ради кризисного центра, она не могла не думать о своем личном вопросе.