Расширение прав и возможностей женщин в России

В ходе наших бесед я слышала, как она пытается усидеть на двух стульях: активистки женского движения и сотрудницы третьего сектора. Эти роли часто конфликтовали друг с другом. Как и многие активистки, с кем мне удалось поговорить, Мария с ностальгией вспоминала начальный этап женского активизма, до того, как появились фонды и начали спонсировать деятельность активистов. Для Марии первый форум в Дубне был попыткой выйти на новый уровень солидарности среди женщин. Независимые форумы отличались эгалитарными, неиерархическими отношениями между женщинами. В то время общаться было просто, женщины хотели проводить семинары в других городах, посещать групповые собрания, «узнавать друг друга не с позиции “тренеров” или “старших сестер”, но на равных». Но это время прошло. Мария была втянута в бюрократическую и основанную на ограничениях форму активизма с присущими ему иерархическими отношениями. По сути, она сидела на распределении для третьего сектора. Две недели подряд я приезжала в офис московского Центра, и у меня была возможность продолжить разговоры на эту тему с Марией и ее сотрудницами. Мы садились попить чай с печеньем или лакомились фруктами, которые женщины привозили с дачи, и я спрашивала, что они думают об изменениях в результате сотрудничества с фондами. Женщины изо всех сил пытались осмыслить новые условия, ломали голову, чтобы понять роль третьего сектора и последствий его деятельности, чтобы постичь те часто противоречивые роли, которые играли фонды. Женщины говорили, что, хотя фонды будто бы преданы распространяемым идеям, проводимая ими политика эти идеи подрывает. Некоторых женщин расстраивало и тревожило, что повестки дня навязываются извне, из Вашингтона. Они сетовали, что такие вопросы, как насилие в семье и торговля людьми, стали «модными» независимо от того, что происходит на местах, а способность зарабатывать зависит от того, насколько ты в курсе международных тенденций.

В июне 1998 года я приехала в Москву из Твери на обучающий семинар в Центре. На него съехались примерно двадцать женщин из разных городов Российской Федерации, это были представительницы групп, входящих в общественную сеть Центра. Офис переоборудовали и обставили новыми черными офисными стульями. Мария с коллегами были ведущими семинара и обучали провинциалок технологиям организационного развития (как составлять заявки на гранты, вести финансовую и иную отчетность). Наблюдая за организаторами, я видела, что они явно заинтересованы в том, что делают, и искренне хотят поддержать новые и быстро развивающиеся группы. Тем не менее в кулуарах звучали сомнения в терминологиях и идеях, которыми руководствовались группы. Мария сказала мне: «Иногда мне кажется, что это просто экономическая игра! Мы никогда не сможем понять, какие у фондов цели и что стоит за их политикой».

А может, третий сектор и неправительственная сфера просто-напросто ерунда?! Чем это все отличается от бизнеса? Мы все притворяемся, что знаем, что такое третий сектор и куда мы идем, а вдруг это неправда?! Вдруг это просто профессионализация идеи? Все, что у нас есть, – домыслы, лозунги – как у гражданского общества! Что это? Почему все так похоже на бизнес?!

Благодаря тому, что я занималась с ними английским, у меня была возможность и в дальнейшем говорить с женщинами на эти темы. На одном из занятий мы читали работу антрополога Сьюзен Гал о гендерной природе идеи гражданского общества [Gal 1997]. Мария и ее коллеги были очарованы критическим разбором автора и решили посвятить этой теме семинар.

В ходе нашего знакомства я была свидетельницей того, как Мария меняла точку зрения. Ее по-прежнему восхищал язык гражданского общества и пленяли его перспективы. И в то же время социальная реальность ее отталкивала. Поздней весной 1998 года у меня была краткая встреча с Марией после ее поездки на совещание в Нью-Йорк. Она сказала мне, что ее впечатлил уровень сотрудничества между НПО в других странах. Особенно ей запомнилась работа африканской коалиции, которая вырабатывала стратегии борьбы со структурной перестройкой. Марии хотелось, чтобы русские НПО создавали подобные альянсы и оказывали еще большее давление на правительство. По возвращении Мария решила обсудить этот вопрос с коллегами по женскому движению, но большинство из них отреагировали на ее идеализм с изумлением. Одна женщина сказала ей: