Расскажи мне что-нибудь хорошее. История о маленьких ежиках и необыкновенном спасении дельфина Каси

«Нашей совести давно пора проснуться, – сказал я в своей речи. – Природа просит нас о помощи, и этот вечер призывает нас ответить на её призыв. Как утверждает американский писатель Эли Визель, противоположностью любви является не ненависть, а безразличие. Мне бы хотелось, чтобы мы все отправились сегодня вечером домой с желанием открыть наши сердца состраданию. Теперь мы видим, что способны делать добрые дела для всех, начиная от людей и заканчивая самыми крошечными формами жизни. Пора положить конец безразличию, взяться за дело ради нашей планеты, которая заслуживает любви и уважения».

Вечер получился незабываемым: мы боролись с трудностями и преодолели их. Результат впечатлил нас всех: 30 тыс. евро – цифра, превзошедшая все наши ожидания.

Через два дня после возвращения из сада маминого дома я подсчитал сумму в уме и поразился. Я позвонил Кристине, которая невероятно помогала мне и поддерживала нас всех в этой безумной затее.

– Привет, Нини, – сказал я. – Я всё подсчитал. Собранные деньги помогли спасти не менее 400 животных. Здорово, да?

Глава 10 Пандемия

Район опустел. В окне можно было наблюдать неподвижную и безмолвную сельскую местность. Куда ни глянь – никаких признаков жизни: ни движущихся машин, ни людей на пробежке, ни собак на поводке; на грунтовых дорожках рядом с оросительными каналами пусто. Когда я выезжал, видел, как ворона обыскивает высокую траву в поле, которую не косили уже несколько дней.

На улице ни души, хоть пейзажи для апокалиптического фильма снимай.

Я много раз проезжал по этой дороге, когда моя мать лежала в больнице Фоссано. Мимо домов-призраков, которые, казалось, застыли во времени: закрытые ставни чередовались с выцветшими табличками «Продаётся» на немытых окнах. На стенах висели афиши с названиями спектаклей прошлого месяца. На каждом перекрёстке мигающие светофоры указывали на то, что движение приостановлено.

И белые простыни, свисающие с балконов и окон, на которых ярко выведено: «Всё будет хорошо» – главное свидетельство того, что что-то пошло не так.

Я выбрался так далеко впервые с момента, когда объявили первую и самую жёсткую изоляцию. Люди, вынужденные оставаться дома, больше не могли отрицать, что их жизнь изменилась.

По пути я остановился на обочине у холмов, выключил двигатель, вышел из машины и посмотрел на окружающий меня новый мир. Природа отливала яркими разнообразными цветами. Ланге,[16] казалось, был нарисован рукой художника со страстью к деталям. Чистый прозрачный воздух и небо до горизонта. Смотри-ка, подумал я, заметив, что в небе нет и следа самолётов.

Тишина.

Вместе с беспокойством из-за пандемии, с которой боролась вся планета, я почувствовал странное удовольствие и чувство освобождения. Я много раз задавался вопросом, как бы выглядел мир без людей, и в тот момент мне было позволено это увидеть.

Я легко мог оставаться дома, поскольку привык к долгим уединениям: Центр отнимает много сил – как физических, так и эмоциональных. Молодых ёжиков необходимо кормить каждые два-три часа, даже ночью; терапия для пострадавших зверьков длительная и требует точности, да и чисткой клеток тоже нельзя пренебрегать.

Как ни странно, режим изоляции перевернул всё с ног на голову: если раньше люди сами приносили ежей к нам в Центр, то теперь мне нужно было ездить за ними по адресам, указанным звонившими. Этим я и занялся в тот мартовский день.

За два дня до него мне пришло сообщение, про которое я забыл, заработавшись.

И только в тот день я вспомнил его содержание: «Мы с мужем нашли ежа на лужайке в саду. Наверное, он в спячке. Что нам с ним делать?»

Я забеспокоился. Эта женщина явно не знала, что ежи не впадают в спячку посреди открытого пространства, а строят себе гнездо, защищённое от опасностей и хищников. С бедным животным явно что-то приключилось. Уже как минимум два дня назад.

Я перезвонил сразу же, как вспомнил, и извинился за то, что не сделал этого раньше. Женщина сказала мне, что они переложили ежа в корзину и оставили на крыльце, потому что решили, что он мёртв.

– Нет, не обязательно, – возразил я. – Отнесите его в дом и положите рядом бутылку с горячей водой, завёрнутую в ткань. Если ёж подаст хоть какие-то признаки жизни, я сразу же за ним приеду.

Днём мне позвонили.

– Кажется, он шевелится, – сообщила мне эта женщина. – Наверное, он ещё живой.

– Прекрасно! – воскликнул я. – Я выезжаю.

Пара жила в Сант-Альбано-Стура,[17] в получасе езды от Центра. Я приехал во всеоружии: в перчатках, респираторе и пластиковом защитном экране. Это была моя первая большая вылазка во время пандемии, и она происходила немного странно: никаких рукопожатий, соблюдение дистанции и чувство смущения, если не сказать страха, которое ощущалось при встрече с незнакомыми людьми.

Меня отвели к ежу. Это оказалась самочка, и лежала она неподвижно.