Рассказы о книгах

Казалось — тем дело и кончено. Но Николай I был не из тех, кто мог что-нибудь забыть. За участниками издания словаря установили негласное наблюдение, продолжавшееся три года.

Выяснилось, прежде всего, что официальный издатель «Словаря»— штабс-капитан Кирилов — лицо не главное. Вдохновителем, душой и основным исполнителем всего дела оказался Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский. По происхождению дворянин, он служил чиновником в Министерстве иностранных дел и организовал вокруг себя кружок интеллигентной петербургской молодежи. Собираясь у Петрашевского по пятницам, кружок занимался обсуждением политических вопросов, критикой существующего строя, вопросами освобождения крестьян и так далее.

Из литераторов в кружок входили М.Е.Салтыков-Щедрин, Ф.М.Достоевский, Валерьян Майков, А.Плещеев, А. Пальм. Причастным к «петрашевцам» оказался и Белинский. Только смерть спасла его от ареста по этому делу.

У самого М. В. Петрашевского и его ближайших соратников были далеко идущие цели.

«Охранка» ввела в кружок провокатора Антонелли, доносы которого позволили в апреле 1849 года нанести сокрушительный удар по организации.

Николай I разъяренно стучал кулаком по столу:

— Я покажу им иронию!

Был затеян процесс, крупнейший после декабристов политический процесс в России. Двадцать один человек были приговорены к расстрелу за «злоумышленное намерение произвести переворот в общественном быте России».

Правительство Николая I побоялось, однако, расстрелять петрашевцев. Инсценировав на Семеновской площади сцену казни, Николай I в последний момент заменил ее каторжными работами. Гнусность подобной инсценировки, которая происходила в Петербурге на Семеновском плацу 22 декабря 1849 года, в присутствии трехтысячной толпы, под охраной вооруженных войск, никак не служила украшением и без того отвратительной биографии гнуснейшего из русских самодержцев.

Даже по донесениям агентов Третьего отделения Петрашевский вел себя необычайно мужественно, стараясь всячески поддержать дух своих товарищей.

В одном из таких донесений говорится:

«Весь процесс, предшествующий смертной казни, был исполнен с точностью, но, к сожалению, должно сказать, что в преступниках не было замечено того благоговейного чувства и страха, какого должно ожидать в столь горестные минуты жизни человеческой. Петрашевский был более всех дерзок. Он принимал позы, не свойственные его положению, помогал приковывать к ногам своим цепи. Когда надели на преступников саваны, он сказал своим злоумышленникам: «Господа! Как мы должны быть смешны в этих костюмах!» А по окончании чтения конфирмации, промолвил: «И только!»4.

Никакое, самое сочувствующее перо не сумело бы описать лучше героического поведения Петрашевского и его товарищей во время этой мерзкой церемонии над ними. К тому же, сама церемония явно провалилась, не сломив и не запугав борцов за лучшее будущее своего народа.

Петрашевский пробыл на каторге и поселениях 17 лет. Он т'ак и умер в Сибири. Побывал на каторге и Ф. М. Достоевский. Жестоко пострадали другие6.

В процессе петрашевцев в материалах обвинения виднейшую роль играл «Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка». Ведущие статьи первой его части написаны Валерьяном Майковым, во второй — самим Петрашевским.

Любопытно, что юридического издателя «Карманного словаря» штабс-капитана Н.С.Кирилова официально решили не трогать. В деле «петрашевцев» его имя не фигурирует вовсе, а в книге «Общество пропаганды в 1849 году», изданной Э. Каспровичем в Лейпциге в 1875 году, сказано, что издатель «Карманного словаря» «остался без всякого за то преследования, не опрошен даже о лицах, доставивших статьи, отличающиеся такими дерзостями, какие у нас едва ли когда бывали не только в печати, но и в рукописях» 6.

Привлечение Кирилова к делу, вне всякого сомнения, затрагивало бы вопрос о посвящении второй части «Карманного словаря» члену царской фамилии. Как раз именно этот вопрос — всячески заминался. Возможно, что с штабс-капитаном расправились в келейном порядке.

Книга «Карманный словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка»—не только одна из редчайших русских книг, но и интереснейший памятник по истории русского революционного движения.

* *

*

В Центральном государственном историческом архиве (ЦГИАЛ) в Ленинграде я познакомился с некоторыми подлинными документами, непосредственно касающимися дела об издании «Карманного словаря иностранных слов».

Из этих документов видно, что еще до объявления словаря «подлежащим уничтожению» разгорелся спор между цензором Крыловым и Петрашевским по поводу статьи последнего «Организация промышленности», предназначенной для помещения в словаре.