Рассказы о книгах

Далее запрашивается, как будет «благоугодно поступить» с книгой «Карманный словарь», и сообщается, что по показанию г. Кирилова и смотрителя типографии Губернского правления книга эта напечатана в числе 2000 экземпляров, из них состоит на лицо в типографии 1260, у переплетчика Бриссие 294 и у издателя в квартире 45 — всего 1599 экземпляров. Продано книгопродавцами в СПб-ге 27 экз., разослано ими в другие города 148, роздано издателем в Спб-ге 17, разослано иногородним 170, роздано в подарок 32 и доставлено в Ценз, комитет 7 — всего 401 экземпляр».

В заключение, председатель Цензурного комитета Мусин-Пушкин делает попытку всячески выгородить из этого дела цензора Крылова, «известного своим усердием, долговременной службой и благородным образом мыслей, а следовательно не имевшего в деле этом вредного намерения».

Последнее, однако, не помогло. Последовало строжайшее предписание министра Уварова от 16 мая того же года, где приказывается цензору Крылову объявить строгий выговор, отобрать все экземпляры у издателя и типографии и дальнейшее издание словаря воспретить.

В этом документе, между прочим, говорится: «Не могу не предположить предосудительного намерения со стороны сочинителя, который резкие и неблаговидные места напечатал курсивом, чтобы обратить на них особенное внимание...»

По всему видно, что этот злополучный курсив, которым столь широко пользовались авторы «Словаря», особенно возмущал министра Уварова.

Далее в «Деле» имеется отношение Цензурного комитета, уведомляющее министра о том, что «артиллерии штабс-капитан Кирилов представил в Спб-ский Цензурный комитет находящиеся у него, в типографии и у книгопродавцев 1586 экземпляров полных и 14 неполных — всего 1600 экземпляров... Книги хранятся теперь в Ценз. комитете за печатью в особом сундуке».

Это отношение датировано 23 мая 1846 года.

Беда, которая разразилась над вторым выпуском словаря, грозившая не только приостановкой дальнейшего его издания, но и находившемуся в продаже первому выпуску, не обескуражила Петрашевского и его представителя — штабс-капитана Кирилова.

Они решили бороться, чему служит приложенное к делу крайне любопытное заявление, составленное, по-видимому, Петрашевским и подписанное Кириловым. Содержание этого заявления таково:

«При усиленном старании моем, я успел собрать 1600 экземпляров 2-ой части моего издания, которые имею честь представить в Цензурный комитет... При этом считаю за долг присовокупить, что начальство мое, вполне убежденное в благонамеренности образа мыслей моих, будет ходатайствовать у г-на Министра Нар. Проев, о благосклонном разрешении перепечатать все статьи г. Петрашевского, допущенные мною в издание по безусловной доверчивости моей и особенному цензорскому просмотру и одобрению; но некоторые из них по отпечатании оказались более чем несоответствующими главной цели моего издания, удостоенного посвящения князю Михаилу Павловичу. По этому случаю прошу приостановить уничтожение представленных мною экземпляров...»

По заявлению этому видно, что издатели все еще продолжали возлагать надежды на «августейшее имя», которому был посвящен второй выпуск словаря.

Надежды эти были не напрасны. Трюк с «посвящением» заставлял и министра народного просвещения и председателя Цензурного комитета продолжать заниматься делом о «Карманном словаре» значительно дольше, чем он в их глазах заслуживал.

26 июля 1846 года министр народного просвещения Уваров специальным отношением уведомил Мусина-Пушкина о том, что в принципе он согласен удовлетворить просьбу Кирилова о возможности заменить страницы словаря, неудовлетворяющие требованиям цензуры — новыми, «соблюдая при этом особую осмотрительность».

В силу этого министр рекомендовал «поручить нескольким цензорам, независимо один от другого», пересмотреть словарь.

Это распоряжение министра было выполнено, и в особом ответе председателя Цензурного комитета по этому поводу говорится (9 сентября 1846 г.), что «я поручил гг. цензорам Никитенко и Фрейгангу, независимо один от другого, пересмотреть вновь второй выпуск «Карманного словаря», и они, прочитав книгу, «исключили из нее все места, которые по их мнению могут казаться более или менее непозволительными».

Однако, сообщается далее, как «подобного рода мест оказалось в словаре весьма много, то Цензурный комитет, признавая невозможным перепечатать только некоторые его страницы, полагает оставить вытребованные от г. Кирилова экземпляры этой книги при делах Комитета, считая их уничтоженными...»

На документе резолюция: «г. Министр согласился с мнением оставить перепечатку книги».

Таковы архивные документы, иллюстрирующие цензурную историю «Карманного словаря иностранных слов».

Запечатанные в сундуке Цензурного комитета, экземпляры второй части словаря хранились довольно долго.