Рассказы о книгах

Очевидно, что почувствовав «опасную» сущность содержания этой статьи Петрашевского и, вместе с тем, не желая полностью что-либо запрещать в издании, «удостоенном посвящения члену царской фамилии», цензор Крылов попробовал поступить со статьей, как якобы неподходящей для словарей вообще, а подходящей лишь для изданий, именуемых энциклопедиями. Было такое положение, предусматривающее в уставе о цензуре подобную разницу.

М. В. Петрашевский попробовал оспаривать это соображение цензора.

В делах Петербургского Цензурного комитета имеется собственноручное «Прошение» М. В. Петрашевского. «Прошение» это таково:

«В СПБ-ский цензурный комитет — Кандидата прав Михаила Васильевича сына Буташевича-Петрашевского—прошение.

Так как статья, предназначенная к напечатанию в Словарь Иностранных Слов, значительно изменена г. цензором Крыловым по той причине, что она, как ему кажется, более написанной для энциклопедии, нежели для словаря, как это выражено им в надписи, сделанной им собственноручно на статье: то прилагая при сем статью мою «Организация промышленности» и объявление об издании, которое было4 цензуровано самим г. Крыловым и где именно значится, что издание сие имеет быть «Энциклопедией понятий, внесенных иностранной образованностью в русскую литературу» — покорнейше прошу цензурный комитет обратить внимание на сие недоразумение должное внимание, уяснить его и сделанные в этом духе уничтожительные наметки г. Крыловым на статье моей «Организация промышленности» — устранить, как делающие ее бессмысленной в противность §§6. 11. 12. 15. 14 Цензурного устава. См 4 т. Свода Гражданских Законов. Кандидат прав Михаил Буташевич-Петрашевский».

Это прошение было подано в Цензурный комитет 12 марта 1846 года, о чем имеется соответствующая пометка регистратуры.

Прошением Петрашевского начинается папка дела, озаглавленного первоначально: «Дело 1846 года (68) об издании Кириловым «Карманного словаря...»

Далее слово «об издании» зачеркнуто и надписано «о конфискации и уничтожении изданного Кириловым «Карманного словаря». Началось 12-го марта 1846 г.— Кончено 10 декабря 1849 года на 33 листах».

К делу приложен экземпляр второго выпуска «Словаря»7.

В ответ на прошение Буташевича-Петрашевского, цензор Крылов написал пространное объяснение на имя председателя Цензурного комитета Мусина-Пушкина. Написано это объяснение весьма любопытно и тоже приложено к «Делу».

Как и следовало ожидать, Мусин-Пушкин принял во внимание объяснения цензора, а не Петрашевского, и далее следует протокол заседания Цензурного комитета, из которого видно, что все действия цензора Крылова были признаны правильными, а самому Петрашевскому предложено впредь «издавать статьи подобные этой — отдельной книгой — на общих основаниях».

Единственно, чему можно подивиться,— это быстроте производства: прошение Петрашевского подано 12 марта, рапорт Крылова датирован 18, а протокол заседания Цензурного комитета—19 числом того же месяца.

Несомненно, что причиной столь ускоренного прохождения делопроизводства был тот же ловкий трюк с посвящением словаря «августейшему имени».

Надо думать, однако, что спор, в который вступил Петрашевский с цензурой, был его роковой ошибкой. На словарь обратили излишнее и ненужное его издателям внимание.

Документальное подтверждение этому находим в делах Канцелярии министра народного просвещения, на имя которого попечитель С.-Петербургского учебного округа, бывший одновременно председателем Цензурного комитета,— Мусин-Пушкин прислал следующее отношение:

«Господину министру народного просвещения. В заседании 14-го сего мая (1846 г.) объявил я Спб-скому Цензурному комитету, что прочитав напечатанную в нынешнем году книгу, под названием: Карманный словарь иностранных слов (и т. д.), в 2-х томах — я нашел в ней многие мысли и выражения неприличные, могущие служить поводом для умов легкомысленных, к толкам и заключениям лживым и вредным. При этом обратил я внимание так же на два обстоятельства, во-первых, что рукопись с которой некоторые статьи книги были напечатаны, так перемараны поправками, что трудно определить, были ли многие сомнительные места в виду у цензора во время самого рассматривания ее, или они после были прибавлены в виде поправок, во-вторых, что многие резкие и неблагородные выражения напечатаны курсивом с очевидным намерением обратить на них особенное внимание читателей. Вследствие сего я подтвердил рассматривающему помянутую книгу цензору статскому советнику Крылову об усилении строгости при ее цензуровании и в то же время объявил издателю ее штабс-капитану Кирилову, чтобы он приостановил продажею 2-го выпуска своего издания и выдачей в публику, впредь до окончательного разрешения».