Рассказы о книгах

Был, однако, и другой путь спасения книг от костра или ножа палача, сохраняющий, разумеется, тоже лишь незначительное количество экземпляров. Эти экземпляры успевали спрятать за пазуху рабочие-типографщики, которые обязаны были под наблюдением чинов полиции уничтожать книги. Да и сами «чины полиции», зная, что за такую припрятанную книгу можно с любителей взять порой немалые деньги, не прочь были сунуть в портфель (а городовые — просто за голенище) один-два экземпляра «крамольной» книги.

Этим путем часть книг избегала казни и потом попадала в частные собрания. Конечно, такие книги очень редки.

До Октябрьской революции был собиратель С. Р. Минцлов, библиотека которого особенно славилась обилием экземпляров арестованных, уничтоженных и сожженных книг. В полиции у него были «свои люди», специально поставлявшие ему подобную литературу.

Любопытно, что С. Р. Минцлов сумел даже выпустить каталог таких запрещенных книг. Сделал он это довольно ловко. Он спросил в цензуре: могут ли в его каталоге фигурировать запрещенные книги? Ему ответили, что если такие издания в его библиотеке занимают случайное и незначительное место, то, пожалуй, их можно и поместить в каталоге.

— А скажите,— спросил далее Минцлов: — я могу, после того, как каталог мой пройдет цензуру, что-нибудь в него вставить?

Ему ответили: — Боже вас сохрани!

— А что-нибудь из каталога выбросить?

— Это можно.

Минцлов так и поступил. Он представил в цензуру обширный каталог бывших и не бывших у него книг, среди которых арестованные издания занимали, действительно, лишь незначительную часть. Получив разрешение на напечатание такого каталога, он выбросил из него все, представленное лишь для обмана цензуры, а необходимый для каталога список имеющейся нелегальной литературы оставил. Таким образом и получился известный каталог запрещенных книг, в свое время вызывавший немалое удивление своим выходом в свет5.

Возвращаясь к книге «А. С. Пушкин. Стихотворения, не изданные в России», надо сказать, что ей особенно не повезло. Не знаю, сколько экземпляров ее сохранилось на пути «официальном», но на втором, назовем его условно «любительском», пути, ее не сохранилось вовсе. То ли пристав, присутствовавший при «порубании» книги,оказался более бдительным, чем другие, то ли по каким иным причинам, но только весь тираж, до последнего экземпляра, попал под нож резальной машины.

Самому владельцу типографии А. Поплавскому удалось выкрасть буквально единственный экземпляр и то не в целом, а уже в «порубанном» виде. Этот экземпляр, с весьма своеобразным экслибрисом А. Поплавского, попал ко мне в библиотеку.

Экземпляр разрублен поперек на три части, которые едва-едва скреплены между собой полосками клейкой бумаги. Экземпляр— своего рода уника.

При всем понимании дореволюционных условий книгопечатания, при самом холодном отношении к этой своеобразной казни, совершенной над книгой поэта, смотреть на «порубанную» палачами книгу Пушкина — очень тягостно.

«ИСТИННЫЙ ДРУГ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА»

Существует одна, в свое время очень распространенная, но вряд ли соответствующая истине, легенда. Когда граф А. X. Бенкендорф, инициатор и создатель знаменитого «Третьего отделения собственной его величества канцелярии», или, проще говоря, пресловутой «охранки», вступал в должность верховного шефа этого малопочтенного учреждения, он спросил у Николая I:

« — Будут ли какие руководящие со стороны вашего величества инструкции для моей предстоящей деятельности?»

Николай I, державший в этот момент в руках носовой платок, будто бы протянул его удивленному генералу и ответил:

« — Вот тебе вся инструкция. Чем больше отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям»1.

С такими якобы «высокогуманными» целями была создана подлейшая в мире организация, занимавшаяся до самых дней свержения самодержавия политическим сыском и шпионажем за гражданами Российской империи. Царская охранка не утирала слезы, а выжимала их, вместе с потом и кровью, у «верноподданных» российского самодержца.

Управляющим Третьим отделением и правой рукой Бенкендорфа был небезызвестный Максим Яковлевич Фон Фок, особенно прославившийся организацией слежки за А. С. Пушкиным.

Отдаваясь мерзкой своей профессии с любовью, даже со страстью, далеко не глупый и хорошо образованный, Фон Фок сумел, с помощью обширного штата шпионов, создать действенную аген­турную разведку. Как известно, среди агентов Третьего отделения не последнюю роль играл увековеченный эпиграммами Пушкина Фаддей Булгарин.

Низкопоклонный подхалим, грубый льстец перед «власть имущими», шпион и доносчик Фаддей Булгарин был (вместе с Н. Гречем) редактором-издателем своеобразного официоза того времени — газеты «Северная пчела», полностью отражавшей дух и убеждения своего редактора.

Как-то раз, еще до событий 14 декабря, поэт К. Ф. Рылеев, выведенный из себя пресмыкательством булгаринской газеты, крикнул ему в лицо:

«Когда случится революция, мы тебе на «Северной пчеле» голову отрубим!»2.