Рассказы о жизни. Книга первая

Мне только это и надо было. Пожелав им всем доброй ночи, я отправился к своим чемоданам. Разумеется, я и не думал спать. Мои знакомые покинули зал. Дежурная закрыла входную дверь изнутри и ушла в свою комнату. Все стихло. Я боялся действительно заснуть.

Но дорожная усталость брала свое — сон одолевал. Я задремал. Проснулся, когда было уже раннее утро. Входная дверь была открыта, пассажиров в зале не было.

Выругав себя за ротозейство, я проверил, на месте ли вещи, и похолодел: исчезла коробка с патронами.

Неужели она в лапах полиции? Или ее «прибрал» жулик, что немногим лучше. Увидев, что добыча не та, он тоже может заявить полиции. Вскочив со скамьи, я растерянно озирался по сторонам. Из дежурки вышла женщина, которая видела все — и как я выпивал с начальником станции и с полицейскими, и как с их разрешения укладывался спать. Она тихо спросила:

— Вы ищете свою коробку?

Вопрос был задан в упор, и надо было немедленно отвечать. Но что это — провокация, ловушка? Я взял себя в руки и как мог спокойнее ответил:

— Действительно, куда-то девалась моя шляпная коробка. Ума не приложу.

— Ее не украли, она у меня в комнате, — сообщила женщина. — Можете ее взять.

В голову снова хлынули всякие мысли. Может быть, дежурная действует заодно с полицейскими или ворами? Они хотят заманить меня в детскую комнату и, пока там никого нет, расправиться со мной или нажиться на моем несчастье. Да и как могла эта женщина поднять и перенести такую тяжесть, ведь коробку и носильщик едва поднимал.

— Зачем вы это сделали? — спросил я ее, едва сдерживая обуревавшее меня волнение. — Кто вас об этом просил?

— Да никто меня не просил, — поспешила ответить она, видимо, уловив в моем голосе тревогу и подозрение. — Сама я. Вижу, заснул молодой человек, рука и ноги на чемоданах, а коробка-то на виду, безо всякого присмотра. А утром всякое может быть, — глядишь, и позарится кто-нибудь на чужое добро. Вот я и решила забрать ее к себе. Да уж больно тяжела она, идите возьмите сами.

Снова взметнулось чувство подозрительности. Но во всей фигуре женщины, в ее лице и глазах было столько теплоты и доброжелательности, что я упрекнул себя за подозрительность.

Коробка была цела и невредима, лишь сверху прикрыта женским головным платком. От сердца отлегло, стало легко и радостно. Взяв коробку, я поблагодарил женщину за внимание и хотел дать ей хоть немного денег.

Лицо женщины вспыхнуло, и она решительно отстранила мою руку.

— Не надо, — сказала она. — Неужели вы думаете, что я поступила так ради денег? Я мать. Может быть, где-нибудь и мой сын вот так же мается с сумками.

Да, это была настоящая мать, каких мне немало пришлось встретить на моем долгом жизненном пути, — их доброта не вознаграждается деньгами…

Так закончилась моя вторая поездка за оружием. Теперь почти каждый член нашей боевой дружины был обеспечен маузером или браунингом. Наш боевой дух еще более окреп, и мы с еще большей уверенностью смотрели вперед.

Приближались новые решительные схватки с нашими классовыми врагами — самодержавием, помещиками и буржуазией. И мы были полны решимости отдать этой борьбе все свои силы. Мы твердо верили в нашу победу.

ВРАГ НАСТУПАЕТ

Как и предполагал В. И. Ленин, меньшевистское большинство Центрального Комитета, избранного на IV (Объединительном) съезде РСДРП в Стокгольме, продолжало проводить оппортунистическую линию в руководстве революционным движением, проводило соглашательскую политику. Меньшевики все больше сползали вправо, все дальше отходили от самостоятельной пролетарской политики, все больше приспосабливались к чуждой пролетариату линии — лозунгам и политике либеральной буржуазии. Все это диктовало необходимость быстрейшего исправления положения и отсюда, как самая неотложная, вытекала задача созыва нового, V съезда партии.

С требованием проведения нового партийного съезда выступил Петербургский комитет и многие другие партийные организации, где преобладали большевики. Вскоре это стало всеобщим мнением партии, в том числе и нашего Луганского большевистского комитета, который горячо включился в развернувшуюся по всей стране непосредственную подготовку к съезду. Эту работу нам приходилось вести в очень сложных условиях и в неустанной борьбе против меньшевистской части нашей организации, которая пыталась навязать рабочим свои оппортунистические установки. В борьбе с меньшевиками мы стремились повысить боеспособность нашей партийной организации, пополнить ее новыми передовыми рабочими, укрепить все звенья нашего большевистского подполья.

Большое значение мы придавали кампании по выборам во II Государственную думу, разоблачению уловок царского самодержавия, пытавшегося спрятать за Думу, как за ширму, свою преступную внутреннюю и внешнюю политику. В условиях спада революции большевики внесли существенную поправку в свою избирательную тактику.