Рассказы о жизни. Книга первая

А в те дни, о которых шла речь в донесениях, жандармы не только были уверены, что они нащупали подпольную организацию рабочих, но и делали все для того, чтобы немедленно разгромить ее. Они лишь выжидали время, чтобы провести эту операцию как можно основательнее и подготовить для своих жертв надежные каменные мешки.

Любопытно отметить, что в одном из сообщений жандармского ротмистра Леуса указывалось, что производство обысков у меня и моих знакомых — Крюковой, Шустовой, Рыжкова, Виногреева и Сложеникина задерживается, в частности, «полным отсутствием одиночных камер в Луганской тюрьме». Утешая начальство, Леус сообщал, что «на Донецко-Юрьевском заводе может возникнуть крупное дознание, потребующее нескольких арестов», и что ввиду этого обстоятельства он ждет «принятия в казну вновь построенного здания Луганской тюрьмы, имеющего быть в этом месяце».

«К изложенному считаю необходимым доложить Вашему Высокоблагородию, — писал сей каратель, изощряясь в угодничестве, — что по получении сколько-нибудь удовлетворительных результатов я безотлагательно приступлю к производству обысков, в порядке охраны, у названных выше лиц»[15].

Но мы не оправдали надежд полиции: обыски ничего не дали, полиция не сумела найти чего-либо подозрительного ни у меня, ни у моих друзей. У Семена Мартыновича Рыжкова и других учителей ничего не было, так как никакая запрещенная литература в то время до них не доходила, во всяком случае я эту литературу у них никогда не видел. Они просто придерживались более или менее прогрессивных взглядов, но никогда не поднимались до осуждения существовавшего в то время общественного строя. Мы же, рабочие, а вернее, довольно узкий слой наиболее сознательных пролетариев, хотя и передавали из рук в руки некоторые нелегальные издания, умели их прятать так, что ни одной полицейской ищейке не удавалось докопаться до мест их хранения.

Что сталось с предателем Никитой Ануфриевым, куда он делся, я не знал. Однако после Октябрьской революции, в конце 20-х годов, когда я уже был наркомом обороны, он сам напомнил о себе. Явившись в наркомат, он попросил дежурного сотрудника доложить мне его просьбу о личном приеме и при этом сказал, что он мой друг.

Выслушав дежурного, я сказал ему:

— Передайте Ануфриеву, что я знаю все о его подлом доносе в полицию на меня и моих товарищей, и его счастье, что мы не повстречались с ним раньше. А сейчас пусть он исчезнет и никогда больше не попадается мне на глаза.

Выслушав все это, рассказывал дежурный, Ануфриев изменился в лице, бросился вон из приемной, хотя до этого ссылался на свою болезнь и недомогание.

Бесславно кончил и агент «Москва»: с проломанной головой его нашли где-то в Юрьевке под забором. Кто это сделал, осталось неизвестным. Но было ясно одно: полицейская ищейка получила по заслугам…

Я выздоравливал. Оставаться в районе завода ДЮМО дальше мне было нельзя. И не только из-за опасности снова оказаться в лапах полицейских. Здесь по-прежнему невозможно было устроиться на работу. Товарищи посоветовали мне поехать в Луганск. Это, пожалуй, было разумно: в Луганске у меня были знакомые по совместной работе в Алчевске. С некоторыми я переписывался.

Друзья купили мне билет, мы еще раз подробно договорились, как вести дальнейшую работу нашего подпольного кружка.

Распрощавшись с родными и друзьями, я сел в поезд. До Луганска было рукой подать.

ПРОЛЕТАРСКИЙ ЛУГАНСК

Раньше я был в Луганске проездом и не смог как следует познакомиться с этим довольно крупным уже в то время промышленным центром. В городе насчитывалось несколько десятков предприятий. Наиболее крупными из них были паровозостроительный завод Гартмана (ныне тепловозостроительный завод имени Октябрьской революции), патронный завод, железнодорожные мастерские, костыльный завод (сейчас завод имени 20-летия Октября), фабрика «Товарищество суконной мануфактуры» (теперь тонкосуконный комбинат), трубопрокатный завод Попова и К° (завод имени Якубовского), Гвоздильный завод (завод имени Рудя). Были здесь также эмалировочный, спиртоочистительный, кожевенный, пивоваренный и другие заводы, широкая сеть ремонтных мастерских и торговых заведений.