Рассказы о жизни. Книга первая

Немалой помехой в нашей работе по сплочению рабочих и всего трудового населения были в то время анархисты, эсеры и всякого рода рыцари на час из нашей же рабочей среды, проникнутые мелкобуржуазными воззрениями. Очень часто они пытались увести наше пролетарское движение в сторону, на путь индивидуальных расправ, различных неорганизованных выступлений, а то и просто хулиганских выходок и всякого рода бесчинств. Эти их, по существу, провокационные действия давали обычно полиции повод для массовых расправ с ни в чем не повинными рабочими массами. Чтобы не допустить этого и направить забастовку в русло решительной и организованной борьбы, мы в заключение листовки писали:

«Товарищи! Во время забастовки ведите себя тихо и спокойно, не разбивайте машин и вообще заводского имущества, не громите лавочек, не громите евреев, — словом, держите себя так, как держали и держат себя рабочие других городов. В этом заключается наша организованная борьба, которая принесет нам одну лишь пользу и докажет всем, что и мы умеем бороться за улучшение своего положения и за светлое будущее»[43].

Под листовкой стояла подпись: «Горный комитет Российской социал-демократической рабочей партии». Рабочие завода восприняли ее как боевой призыв своих же наиболее стойких революционных товарищей. Агитаторы большевистского комитета, работавшие в цехах, постарались довести содержание прокламации до каждого рабочего. Это подняло боевой дух всего рабочего коллектива и его готовность к решительным действиям.

16 февраля с самого утра в цехах завода чувствовалось приподнятое настроение. Рабочие, знакомые с большевистской листовкой, многозначительно переглядывались, собирались группами, ждали сигнала. А когда раздался неурочный гудок, рабочие механического цеха первыми выключили трансмиссии и остановили станки. Повсюду были слышны возгласы: «Шабаш!», «Бросайте работу!», «Собирайтесь на заводском дворе!» Из всех цехов к назначенному месту потекли огромные толпы рабочих.

На заводской двор собралось более трех тысяч человек. По поручению комитета я выступил на этом митинге с речью и рассказал собравшимся о Кровавом воскресенье, о событиях, развернувшихся в стране, о русско-японской войне, которая была выгодна только русским и японским капиталистам, а народам России и Японии несла смерть и разрушение. Касаясь вопроса о пролетарской солидарности, подробно разъяснил цели и задачи забастовки, призвал поднять на совместные революционные действия наших братьев — рабочих других заводов, а также крестьян из пригородных деревень.

Чтобы всем присутствующим стала еще более ясной неизбежность революции, я, помнится, сказал:

— Если наседка имеет яйцо с зародышем, то при нормальных условиях из него обязательно должен вылупиться цыпленок. Зародыш революции налицо. Дело революции зреет, и никто не в состоянии помешать нашей победе. Надо готовиться, поднимать массы на борьбу, действовать смело и организованно.

Выступившие вслед за мной передовые рабочие поддержали партийный комитет, приветствовали забастовку, заявляли о своей готовности к решительным действиям.

Особенно ярким было выступление молодого рабочего Ивана Пилькевича (Ваня Большой), местного поэта[44]. Он призвал участников забастовки действовать смело и организованно, проявить твердость в отстаивании своих требований перед заводской администрацией. В заключение своей речи он прочитал собственные стихи:

На борьбу с капиталом зови!Призови всех на подвиг великий.Пусть рабочий великий народПроизвол уничтожит тот дикий,И тогда солнце правды взойдет.

Как уже было сказано, многие наши комитетчики и активисты заранее провели в цехах большую разъяснительную работу с наиболее надежными рабочими, кое-где удалось провести собрания и беседы. Все это сказалось на активности участников митинга: они не только поддерживали объявление забастовки, но и требовали от большевистского комитета твердой линии в переговорах с заводской администрацией.