Рассказы о жизни. Книга первая

— Если это действительно так, — сказал я ему, — то это облегчит наш разговор. Вы богатый человек и знаете, как иногда нужна людям финансовая помощь. Сегодня вы нас выручите, а придет время, — может быть, и мы, большевики, вам кое в чем пригодимся. Во всяком случае, если вы сверх наложенной на вас суммы дадите нам еще денег взаймы, то я готов заверить вас, что мы в свое время честно уплатим вам все сполна и даже положенные проценты.

— Вы мне нравитесь, господин Ворошилов, — сказал он вдруг. — Так откровенно со мной еще никто не разговаривал. Деньги я вам по раскладке уплачу: это мне действительно сейчас выгодно. Может быть, этим я спасу свое имущество от разгрома. А насчет будущего, — добавил он, — это дело неясное, когда оно придет, тогда и увидим, что оно такое и кто кому должен…

На этом мы расстались. С. Д. Вендерович внес полную сумму и даже кое-что сверх того, и с тех пор мы с ним до революции не встречались — у каждого из нас были свои дела. Но вот в первые годы Советской власти мне довелось встретиться с этим человеком еще раз. Это произошло вскоре после гражданской войны, в Ростове-на-Дону, где я находился тогда в качестве командующего Северокавказским военным округом.

Адъютант мой доложил тогда, что меня хочет видеть какой-то Соломон Давидович Вендерович, «бывший капиталист, — как он сам назвал себя, — а ныне пролетарий».

— Этот человек сказал, что вы его знаете лично, — добавил адъютант.

«Неужели тот самый», — подумал я и тут же распорядился о пропуске. Это был действительно он — такой же могучий, но только поседевший.

— Вы ли это, Соломон Давидович!

— Да, я. — И он горестно улыбнулся. — Остался гол как сокол, и нет у меня больше грошей. Но я помню наш давний разговор и вот пришел напомнить о себе. Правда оказалась на вашей стороне.

— Мы всегда верили в эту правду, — ответил я ему и улыбнулся, чтобы вызвать его на откровенность. Но он, видимо, не был расположен к этому и лишь добавил:

— Не подумайте обо мне плохо — не денег пришел я просить у вас. Вижу, что новая власть встала твердо на ноги и надо начинать жить по-новому. Ведь я инженер и сам когда-то работал в шахтах, вот, видно, и снова придется пойти туда.

— Возраст уже не тот, — заметил я, и Вендерович впервые улыбнулся.

— Да, ушли годы. Но жить-то надо, и я еще стою твердо на ногах.

Я тут же связался по телефону с товарищами, ведающими восстановлением шахт, и договорился с ними о приеме на работу в горное управление инженера Вендеровича. Он поблагодарил и ушел. Больше я его не встречал. По слухам знал, что он честно отдавал народу свои знания и умер уважаемым специалистом.

Однако вернемся к Луганску в октябре 1905 года. Как и по всей стране, здесь вооруженное восстание вставало в повестку дня. Мы, рабочие-большевики, напряженно готовились к тому, чтобы достойно выдержать надвигавшиеся на нас испытания. Луганский партийный комитет и Совет рабочих депутатов делали все возможное, чтобы разъяснить массам всю остроту положения и мобилизовать все слои трудящихся на вооруженную борьбу с самодержавием.

Эти наши идеи хорошо выражены в выпущенной в то время листовке «К рабочим и работницам г. Луганска. Все за одного — один за всех!». Осуждая существующие в стране произвол и эксплуатацию рабочих, листовка прямо указывала на виновников всего этого: «…По-прежнему рабочего угнетают капиталисты, по-прежнему на его шее держится царское правительство». Выходом из положения могла быть лишь дружная и сплоченная борьба рабочих против своих угнетателей, и именно к этому призывал луганских пролетариев партийный комитет большинства.