Рассвет закату вопреки

Кожа к коже, одно на двоих судорожное дыхание, гибкие волны движений – одни на двоих. В бездонной глубине наших с ним ощущений я безнадежно тонула, цепляясь за крепкие плечи, как за спасательный круг. Как безумная горная кошка карабкалась по каменным выступам его тела.

Рик губами ловил мои стоны, уверенно проводя нас по самому краю нашего общего с ним безумия. Недрогнувшей, твердой рукой, он как будто опять вел огромный корабль на посадку без автопилота. Он боялся сорваться? Подобное невозможно.

Одним только гибким и сильным движением он меня раз за разом срывал, сдергивал в полное безвременье, наполняя его наслаждением.

Я давно уже счет потеряла взлетам своим и падениям. Себя потеряла, и обратно искать не хотела.

Зачем?

– Спи, Солнышко… спи. – нежно целуя в висок, меня куда-то несли осторожно. – Я рядом.

Горячий бок мужа, его рука, лежащая на моем обнаженном бедре, его каменное плечо. Плотная ткань, нас укрывшая.

Хочу засыпать так всю жизнь. Глаза закрывать, ощущая возлюбленного мужчину каждой клеточкой тела, уставшего от удовольствия.

....

Гесс медленно развернулся, и двинулся к главному выходу, бесшумно скользя в лабиринтах древнего коридора. Блики огня впереди страстно и ярко плясали свой вечный танец по кругу его небольшого костра.

Тихая песня мягко стелилась, переплетаясь с длинными лентами набегающего тумана. Женский голос струился тихим журчанием струй ручейка.

Биолог беззвучно приблизился, замер. Поющая женщина танцевала свой танец. Гибкие и отточенные движения, мягкие линии женского тела. Приглашающе, искушающе-красноречиво. Изящный изгиб длинной шеи, обнаженный покат гладких бедер, разворот дуги плеч. Нервно вздрагивающие спирали светлых волос.

Шелковый голос манил, обещал.

Гесс замер, рассматривая внимательно обнаженную женщину. Маленькая? Крепкая, как сама матерь-природа. Крутые изгибы широких бедер, тяжелая зрелая грудь, мускулистые икры ног, сильные руки. Тело женщины неоднократно рожавшей, но все еще аппетитной и точно знающей себе цену. Знающей вкус удовольствий. То, что ему сейчас нужно.

Перед глазами еще полыхала бесстыдным огнем та страстная пара, что под ярким светом прожекторов ярко сияла в центре круга арены. Гесс проклинал себя за малодушие. И зачем он пошел туда следом за капитаном?

А теперь он стоял перед женщиной, его откровенно зовущей, и мечтал оказаться не здесь и не с ней.

Шаг вперед, жадный взгляд и уверенное прикосновение. Пчхипчхи гибким движением скользнула к его руке, потерлась о пальцы, и голову запрокинув, очень тихо сказала:

– Возьми. Я умею утешить мужчину.

Умеет. В этом сомнения не было. И не лжет ни секунды.

Да и чем он рискует? Ну, отравит его эта маленькая личинка, испытает надежность вшитых под кожу универсальных чип-антидотов. Задушит шнурком для волос? Глотку отравленным ножиком вскроет?

Есть масса способов изощренных убийств человека обыкновенного. Но биолог не человек. Его в принципе очень непросто убить. И опасность его возбуждала.

Как и пламя костра, отражавшееся в сером камне стен башни. И шум волн, и туман, медленно заползающий внутрь.

– Боишься? – крохотные пальчики с круглыми пластинками ярких ногтей тем временем добрались до ремня на штанах.

– У меня восемь жен… – зачем-то признался ей Гесс.

И нет среди них ни одной, что сравнилась бы с Нэрис. Но об этом он будет молчать, вспоминая арену.

– Оу! – глаза женщины округлились, рот распахнулся, влажно блеснув очертанием пухлых губ. – Ты очень сильный мужчина! – Ручка уже добралась, наконец, до подтверждения этих слов, напряженного ее ожидавшего. Женщина замерла, осторожно оглаживая находку, словно примериваясь. Потом усмехнулась, на цыпочках поднялась и доверчиво прошептала биологу:

– У меня было десять мужчин. Сразу три. Но ты лучше.

Гесс рассмеялся беззвучно и рядом с костром опустившись на каменный ей позволил снять с себя уже расстегнутую одежду. Расслабился, наблюдая игру жадных пальцев на мускулах смуглого тела, поймал тяжелую женскую грудь опускающуюся прямо в ладони, с наслаждением ощутил влажный плен тугой плоти, легко поймал ритм ее сильных, умелых движений. Маленькая женщина кипучим своим темпераментом и владением собственным телом смогла удивить глизеанца.

В этом страстном спектакле Гесс играл второстепенную роль и за это ей был благодарен. Всю застарелую боль, им накопленную за последние месяцы, все тревоги и тягостные сомнения эта женщина вобрала в себя, словно губка. Все-таки секс, особенно качественный и регулярный, – лучшее средство от душевных терзаний и прочих болезней…

Костер догорал. Язычки уставшего пламени устало лизали его хрупкие угольки. Гесс задумчиво и отрешенно поглаживал голую спину дремлющей женщины, доверчиво свернувшейся у него на груди, будто крупная гвошка.

Пустая, как черные дыры душа не болела. Он даже к себе отвращения не испытывал, хотя стоило…

– Возьми меня новой женой. – прозвучало вдруг шепотом сказанное и неожиданное. – Богам ты не нужен.

33. И как смоглось