Рассвет закату вопреки

– Послезавтра… – произнес он очень тихо. – Нет смысла затягивать. Время работает на нас, и противники тоже знают об этом. Яхо, проверить позиции обороны, Гесс, загружаемся в катер. Горыныч, сделай, пожалуйста так, чтобы тебя не забыли. Солнышко?

– Где здесь можно найти туалет? – девушка прошептала, и мучительно покраснела.

Сложно в казарме всегда оставаться принцессой.

36. Пара слов о принцессах

Планета Зигейна (b Малиста) двойная звездная система Малиста, (HD 188015), Созвездие Лисички (Vulpecula) Посольство Империи

– Спит? – биолог, сидевший спиной к входу в центральный, безошибочно угадал во входящей фигуре Аверина.

– Устала, – ответил ему капитан, подавив вспышку мрачного раздражения.

Он ни секунды не верил в случайность произошедшего в башне. И… он сам виноват. Глизеанец далек бесконечно от привычных Макару традиций и моногамной морали. Для него этот брак – объективная необходимость, не больше. И резон в этом есть, безусловно.

– Ты обижен… – тихо заметил биолог, оглядываясь. – Я же вижу.

– Да, – прямо ответил Макар, плечом опираясь о стенку прохода. – Я в ярости, говоря откровенно.

С момента их возвращения в корпус посольства Макар не присаживался и на минуту. Он тоже безумно устал, но разговор этот не терпел отлагательств.

– Я всегда проверяю ведущего в паре, – прозвучало устало. Гесс не хотел продолжать диалог. – Все действительно вышло случайно.

– Ты мог бы уйти, – капитан скрестил на груди руки, нахмурившись. – Но остался, и наблюдал.

– Да, – не стал лгать ему друг. Возможно, теперь уже бывший. – Я не смог оторваться. Любовь – это великолепное зрелище. Потрясающее, завораживающе-прекрасное. Такого со мной еще не было. Извини, но об этом я не жалею.

Захотелось дать в морду придурку.

– Только попробуй к ней прикоснись, – рыкнул Макар угрожающе.

– Я люблю… вас обоих. – Гесс в ответ улыбнулся. – И не дергайся так, слабость мужчины к мужчинам на Глизе карается смертной казнью. Ты точно не выглядишь как объект моих сексуальных притязаний, – Биолог окинул скептическим взглядом Макара. Тот зло выдохнул. – Но… За тебя я пожертвую жизнью и не задумываясь, как ни пафосно это звучит. А Нэрис… из женщин до сих пор никому не удавалось зайти так далеко в мои мысли и душу. Дороже вас у меня никого нет. И только поэтому я не претендую на место в вашей супружеской спальне. Секс… – он поморщился, – это приятно. И только. Потерять вас обоих ради телестного удовольствия? Ответ сам придумай. Считай мои чувства к вам просто крепкой братской любовью.

Красивая речь. Гесс нечасто произносил сразу так много слов. Аверин бы даже проникся, если бы не ловил его жадных взглядов, устремленных на Нэрис. Абсолютно не братских.

– Придушу собственными руками, – громко фыркнул Макар, – и напьюсь на могиле. Или как там вас на Глизейне хоронят. Ты разобрался с богами?

Последние несколько долгих часов Гесс посвятил божественному пантеону Зигейны. Игореша шерстил средства массовой информации, Горыныч рассказывал все, что смог вспомнить. Макар даже затребовал официальную справку из службы Союза Свободных миров. Недели через две они точно ответят.

– Хаос и… – Гесс теперь увлеченно изучал родной язык капитана, и подбирал подходящее слово. – Манная каша.

Макар даже хрюкнул от смеха.

– Звучит интригующе!

Колкое напряжение, возникшее между ними, стремительно таяло. Аверин вообще не любил рефлексировать, предпочитая действовать по ситуации.

– Официально в единственном государстве Зигейны исповедуется научно обусловленный атеизм, – Гесс веселостью не заразился, и мрачно взирал на результаты информационных раскопок. – На деле же… то, что у вас, на Земле, именуется диким язычеством.

– Идолы, толпы богов, примитивные культы, зрелищные жертвоприношения? Поверь антропологу, во вселенной великое множество рас человечества, уютно обживших миры и галактики. А вот разнообразие культов внушает уныние. Примитивные культуры поклонялись сначала стихиям, потом шли человекоподобные боги, защитники и противники, и, наконец, сам Создатель, во всех его лицах. Атеизм – только форма его отрицания, живущая по все тем же религиозным законам.

– Что ты задумал, Аверин? – внимательно выслушав лекцию, Гесс взглянул пристально на капитана.

– Мне кажется, – Макар вздохнул и от косяка оторвавшись, подошел ко столу, рассматривая проекции. – Что идем мы идем по ложному следу. У всех атеистов есть слабость: они безнадежные и неизлечимые романтики. В худшем смысле этого слова. Невозможно иначе верить в собственное всесилье. Королева и ее зловредный любовник, муж и идейный вдохновитель всей этой истории, как-то упорно не тянут на роли вселенских злодеев.

– Зато, тяга к бессмертию заиграла вдруг яркими красками, согласись. – Гесс ответил задумчиво. – Если в другое не верить. Ты прав.

Идеологии маловато для фанатизма. А вот в том, что как описал ты язычество…