Размышления одной ночи

Не знал пока Саша о драматических событиях на западной границе от Баренцева до Черного моря. Много лет спустя он обратится к документам того дня, тех полуденных часов - точным свидетельствам, которые войдут в сборник "Пограничные войска СССР в Великой Отечественной войне 1941 года". Вместе с другими составителями Светов будет с пристрастием анализировать документальные свидетельства всей суммы фактов об истоках мужества и героизма советских пограничников в первые часы вероломного нашествия многократно превосходящего врага. Он будет полемизировать с известным высказыванием писателя Анатоля Франса о недобросовестности исторических исследований, о том, что историки якобы переписывают друг друга и таким способом избавляют себя от лишнего труда и от обвинений в самонадеянности и субъективизме.

Светов хорошо знал, что в человеческой памяти проецируются не только сплошные линии, но и пунктиры. Многие гнездящиеся в ней события приглушены дымкой времени; рядом со стройной архитектурой надстроек, флигелей, в склеротических расщелинах гнездятся развалины строений. Важно, чтобы все они выстроились в систему, нашли свое освещение и отражение.

Узнал Светов и о том, что накануне войны на западной границе было вновь сформировано и выставлено 28 погранотрядов, несколько резервных полков, численность пограничных войск увеличилась в полтора раза и составляла около 100 тысяч человек. Это направление государственной границы охраняли 485 пограничных застав, 47 сухопутных и морских пограничных отрядов, 9 отдельных пограничных комендатур и 11 оперативных полков НКВД.

Пограничные войска и чекисты задолго до начала драматических событий 22 июня были втянуты в необъявленную войну с гитлеровским абвером и другими спецслужбами главного управления имперской безопасности - РСХА. Не просмотрели они и момента, когда гитлеровская разведка фактически приступила к восполнению задач контрразведывательного обеспечения плана "Барбаросса".

В середине ночи 17 июня начальник войск белорусского пограничного округа генерал-лейтенант Богданов обеспокоенно доложил в Москву:

- В районе Ломжи пограничниками задержано восемь вооруженных диверсантов, переодетых в форму чекистов, командиров и политработников Красной Армии.

- Цель заброски? - спокойным голосом уточнил дежурный Главного управления пограничных войск.

- Не медлите, докладывайте начальнику пограничных войск, - вспылил обычно уравновешенный и выдержанный генерал.

Вскоре Богданову позвонил генерал Стаханов, начальник пограничных войск.

- Что там у вас? - сухо осведомился он.

- Задержанные показали, что у немцев все готово для нападения на Советский Союз. Войска находятся на исходных рубежах и ждут сигнала, танки - в укрытиях, артиллерия - на огневых позициях, горючее и боеприпасы в большом количестве спрятаны в лесах. Группе даны конкретные объекты для диверсий, разрушения связи и деморализации населения. Данные доложены командующему Белорусским особым военным округом генералу Павлову, учтены в охране границы.

Стаханов доложил заместителю наркома внутренних дел Масленникову, тот, в свою очередь, немедленно передал сообщение помощнику Сталина. Масленников позвонил также Наркому Обороны. С. К. Тимошенко ответил:

- Павлов мне доложил.

Утром Масленникову позвонил Сталин:

- Очередная провокация. Нас настойчиво подталкивают к ответным действиям. Предупредите пограничников - на провокации не поддаваться.

...Вот уже несколько дней Сталин безотлучно находился в Кремле. Здесь же, в отведенной для отдыха комнате, во второй половине ночи он засыпал дремотным сном. Неоднократные звонки Наркома Обороны С. К. Тимошенко, начальника Генерального штаба Г. К. Жукова, разговоры с командующими западных округов Ф. И. Кузнецовым, Д. Г. Павловым и М. П. Кирпоносом рождали в душе беспокойство и тревогу.

Интуицией опытного политика Сталин предвидел невыгодное для Советского Союза соотношение сил, всячески оттягивал столкновение с фашистской Германией.

Он знал, что компромисса в этой схватке не будет.

Через Бенеша Сталин получил информацию Черчилля о дате предполагаемого нападения Германии на Советский Союз. У Сталина были веские основания не доверять Черчиллю: это он бросил в свое время теперь известную всему миру фразу - удушить Советскую республику в колыбели.

Сталин пригласил Молотова.

- Надо произвести дипломатический зондаж, - сухо сказал он...

Результатом такого зондажа и явилось июньское заявление ТАСС, давшее столь обильную пищу для политических прогнозов.

В архивах Светов обнаружил немало документов об обстановке на западной границе в канун войны и незамедлительно включил их в сборник. Документы давали панорамный обзор обстановки на западной границе в последние предвоенные дни, где к исходу 22 июня кончилась мирная жизнь.

В эти предгрозовые дни соответственной была и линия поведения советских пограничников, четко сформулированная Сталиным через генерал-лейтенанта Масленникова.

Рано утром 21 июня оперативный дежурный позвонил на квартиру начальнику пограничного отряда полковника Кузнецова, взволнованно доложил: