Разреши себе чувствовать. Как перестать подавлять себя и обрести подлинную силу

Как тогда в этом мире занять свое, предназначенное только нам место, если не довериться и не открыть свои засовы? Как расцветать дарами, талантами, особенностями?

Мир, я доверяю себя тебе, а ты доверяешь мне меня. Я справлюсь, я смогу.

А еще доверие – это веселая игра, искристые брызги юмора.

Смешной пример приведу. Я долго была большой сладкоежкой, может, потому и большой, что сладкоежка. Мне совсем лучше было в рот не брать ничего сладкого, потому как остановиться потом была не в состоянии.

Сейчас я научилась держать руку на сердце у этой склонности, но чаще стараюсь воздерживаться.

И вот недавно стою в магазине, день был сложный, стрессовый, и чувствую, что желание купить сладкое растет, как тесто на дрожжах. Ухо внутри ничего не слышит, в такие моменты связь с телом теряется и только капризный внутренний ребенок орет благим матом: «Хочу, купи, купи-и-и-и-и!»

Я стояла и смотрела на мармелад, шоколад, зефир и прочую красоту в жутком напряжении, как запойный пьяница на бутылку. Что же делать? И тут говорю себе: «Раз голос доверия не слышу, может, послушаю, что говорит шоколад?»

Бред конечно, но спасительный, честное слово. Разговаривали когда-нибудь с шоколадом? Серьезно это делать невозможно, только под анестезией юмора.

Значит, спрашиваю его: «Ты мне нужен? Да, нет?» И в ответ явно слышу: «Не в этот раз». Ну смешно же?

Больше нам внутреннего доверия к происходящему, каким бы оно ни было.

Ведь основной вопрос, который мы решаем на протяжении всей жизни один: я есть или нет?

Я доверяю жизни? Я выбрал жить или не жить? Доверять или не доверять?

Миллионы людей живут, но жить так и не выбрали. Не доверились.

Выбрать доверять себе – это выбрать жить.

Ухо в тело, тело к уху – только и всего.

<p>Многоцветная магия радости</p>

Однажды мне прилетела в голову такая мысль: если детьми у нас в стране сейчас еще занимаются, то пожилые люди практически никому не нужны.

Каким ветром эту мысль мне задуло в голову? Может, это был ветер страха собственной старости, не знаю. Мысль осела, осмотрелась и начала капать на мозг: «Надо что-то с этим делать, надо что-то с этим делать».

Я долго думала и решила предложить помощь одной организации, где живут пожилые люди. Мне хотелось сделать нечто такое, что принесло бы пользу и радость и старичкам, и персоналу, и мне, конечно. Мне виделось, что именно радость – важная «таблетка», необходимая в любых дозах в таких местах.

Я соразмерила свои ресурсы, время, возможности, деньги, задав себе совершенно адекватный вопрос: что именно я могу по мере сил делать, чтобы приносить этим людям и себе ощутимую радость?

В общем, я нашла подходящее заведение, но на звонки там долго не отвечали, поэтому просто приехала «на удачу». Директор оказался на месте, и я даже смогла к нему беспрепятственно попасть.

Смотрел он на меня хмуро, не понимая, чего я хочу. А я объясняла свою цель так путано и невнятно, как будто стеснялась сама себя. Да, я и правда стеснялась… вроде как у них столько реальных, материальных нужд, а я тут про радость.

– Я хочу привнести в жизнь ваших подопечных радость. Как думаете, что это может быть?

Директор смотрел на меня с нарастающим подозрением.

– Вы журналист? Статью хотите написать?

– Нет.

– Вам пиар нужен?

– Нет.

– Вы из благотворительной организации?

– Нет.

– Вы из команды депутата? Денег хотите дать?

«Да господи, как же ему объяснить?!» – подумала я, а вслух сказала:

– И деньги тоже можно, но не только это, понимаете? Я помочь хочу адресно, конкретно, чтобы людям теплее жить стало…

«Наверное, сейчас он меня спросит – не одеяла ли я привезла?» Слава богу, не спросил. Но я никак не могла донести, а он никак не мог понять, что же я хочу.

– Я хочу принести радость в жизнь этих людей, понимаете? А, возможно, и в свою тоже.

До этого момента, директор заведения слушал меня настороженно, но спокойно, а на этих словах посмотрел на меня в упор и спросил, что я имею в виду.

Это выглядело так, будто я предлагала незаконное и вела себя странно.

Он задал мне 150 вопросов, и я на все отвечала. И прямо физически чувствовала, как сейчас не хватает нам обоим радости. Обычной, легкой, каждодневной, которая умножается сама на себя.

И нас можно понять. Представляете, подходит ко мне незнакомец и говорит: «Юля, я хочу вам сделать что-то такое, чтобы вам было радостно». Что бы я сказала? Наверняка тоже молчала бы и подозревала, может, он маньяк? Или сначала сделает радость, а потом гадость?

Потом мы с директором, конечно, договорились. И я регулярно ходила туда: читала книжки вслух, слушала рассказы «за жизнь» мудрых и не очень, опытных и наивных, повидавших разное, старых уже людей. Я даже эти рассказы записывала, потом немного редактировала и читала им снова. Старички быстро привыкли ко мне, ждали, улыбались и иногда их глаза искрили радостным блеском, как у детей, беззаботно и беспечно. Директор все это разрешил, но подозрение относительно меня у него так и осталось.