Разрез! История хирургии в 28 операциях

В 1897 году Пеан опубликовал еще один отчет по этому делу. Примерно через два года после имплантации протеза Педу вернулся к своему хирургу из-за фистулы – отверстия в верхней части руки, из которого сочились творожистые массы гноя. Пеану потребовался рентгеновский снимок, абсолютная новинка, которая только что была изобретена в Германии. Что врач увидел на нем, неизвестно. В любом случае он решил хирургически удалить протез. Он снова разрезал руку в том же месте и обнаружил, что вокруг протеза образовался закостенелый покров. Рубцовая ткань первоначального холодного абсцесса разрослась и трансформировалась в костную ткань. Случай был очень запущенный, однако в целом состояние руки показалось хирургу достаточно стабильным, чтобы сохранить ее даже без протеза. Пеан снял протез. Вероятно, тот уже полностью оторвался от своих опорных точек. Рана снова была закрыта, и пациент смог восстановиться. О функциях плеча и руки Пеан опять не говорит, как и о том, была ли в конечном счете устранена фистула. Тем не менее он с гордостью представил свой доклад в Парижской медицинской академии.

Хотя Пеан сильно переоценил успех своего лечения, он однозначно опережал свое время, как в прекрасной истории Жюля Верна. Однако он не был первым хирургом, который заменил сустав. За три года до описываемых событий, в 1890 году, немец Фемистокл Глюк представил не менее четырнадцати полных протезов различных суставов, среди которых были коленные, запястные и локтевые протезы, все сделанные из слоновой кости. Он попросил изготовить разные части суставов разных размеров, так что во время операции он мог подобрать правильный размер обоих частей сустава, а затем соединить их. Но и в этой бочке меда была ложка дегтя. Он тоже лечил туберкулезные случаи таким способом, и ему, как и Пеану, не хватило понимания того, что разрушенный бактериями сустав не является хорошим местом для первых опытов по протезированию. Как мы знаем сегодня, суставной протез должен устанавливаться в абсолютно стерильных условиях. Если любая бактерия попадет на искусственный сустав во время операции, она неизбежно вызовет инфекцию, которую можно вылечить только путем нового вмешательства.

Когда туберкулез и сифилис были обузданы после открытия туберкулостатиков и антибиотиков и люди смогли доживать до преклонных лет, появились пациенты с заболеванием, из-за которого суставное протезирование снова стало насущной темой. Артроз – это неинфекционный износ суставов, вызванный пожизненной (чрезмерной) нагрузкой. Заболевание дает о себе знать, как правило, в старости. Артроз идеально подходит для установки искусственного сустава. Однако резина и слоновая кость оказались для этого недостаточно крепкими. Были эксперименты с протезами из слоновой кости и дерева, но эти природные материалы растворялись со временем в организме. Платина была слишком дорогой, а сталь могла заржаветь. В 1938 году в протезировании стал использоваться виталиум, металлический сплав кобальта, хрома и молибдена, который был твердым, как железо, износостойким, не ржавел и не вызывал аллергических реакций. Современные имплантаты изготавливаются из титана или сложных сплавов в сочетании с тефлоном.

Суставные протезы сегодня, как и планировал Глюк, поставляются в разных размерах для обеих частей сустава, подбираются во время операции, а затем соединяются. Части крепятся к кости пациента с помощью винтов или костного цемента, который наносится в виде пасты и сразу затвердевает. Чаще всего заменяют суставы бедра, колена и плеча. Целью этих операций является, с одной стороны, смягчение боли, вызванной артрозом, а с другой стороны – противостояние постепенному ограничению функции.

Согласно современным знаниям, протез Пеана кажется совершенно бессмысленным. Боль была устранена сама по себе после первой операции, когда Пеан очистил холодный абсцесс. Протез не смог бы сделать больше. Напротив, он бы создавал дискомфорт между мышцами руки. Третья операция показала обширную оссификацию плеча. Это может означать только то, что плечо почти не функционировало. Вся рука, вероятно, потеряла подвижность, и Педу вообще не мог шевелить плечами. Протез вряд ли помог, но и не сильно навредил.

Однако Пеан оставил нам еще одно полезное изобретение. Он создал базовую модель почти всех современных хирургических зажимов и иглодержателей. Так называемый зажим Пеана представляет собой металлическую рукоятку с двумя отверстиями для большого и безымянного пальцев, а ниже находятся две ножки с насечками, которые соединяются друг с другом таким образом, чтобы удерживать зажим сомкнутым. Этот замок получил название кремальера (crémaillière).

Кроме того, Пеан был первым хирургом, который удалил селезенку и первым сделал почти успешную попытку удалить часть желудка. Через год после своего последнего сообщения о плече пекаря Пеан заболел воспалением легких и умер в возрасте шестидесяти семи лет. Что стало с Жюлем Педу – неизвестно.