Разрез! История хирургии в 28 операциях

Питер Стёйвесант вернулся в Нидерланды. Лишившись одной ноги, он уже не годился на роль морского торговца, потому компания дала ему работу на суше. Стёйвесант стал генеральным директором колонии Новые Нидерланды и первым мэром Нового Амстердама, населенного пункта на острове Манхэттен. Очевидно, ампутация не всегда означала конец карьеры. И все же обычный матрос, который терял руку или ногу, не мог рассчитывать на возвращение в строй. Как правило, таких увольняли в отставку, и им приходилось влачить жалкое существование попрошаек на суше или становиться пиратами с деревянными ногами в море.

В 1664 году англичане завоевали город Новый Амстердам и назвали его Нью-Йорком. Стёйвесант вновь оказался в Нидерландах, однако позднее вернулся в Нью-Йорк, чтобы жить как обычный гражданин. Он умер в 1672 году, в возрасте шестидесяти лет, и был похоронен в церкви Святого Марка в Бауэри.

В 1648 году голландцы вернули себе Сен-Мартен. По крайней мере, его половину. Французы колонизировали северную сторону острова (Saint Martin), голландцы – его южную сторону (Sint Maarten). Хотя обе колонии мирно сосуществуют друг с другом уже почти четыреста лет, там все говорят по-английски. В прекрасной соляной кастрюле, раскинувшейся за большой бухтой, сегодня находится национальная мусорная свалка.

12ДиагнозМетоды обследования: Эркюль Пуаро & Шерлок Холмс

Были времена, когда врачи не приветствовали своих пациентов рукопожатием во время визита. Возможно, они считали, что слишком хороши для этого, или просто боялись заразиться. В Азии и Аравии пациенты рассказывали о своих жалобах при помощи фигурки из дерева или слоновой кости. И неизвестно, прислушивались ли врачи к пациентам в принципе. Впрочем, зачастую в этом и не было необходимости, потому что они все равно не могли предложить должное лечение. Как правило, предписывали одно и то же: поставить клизму, очистить желудок и принять универсальное средство, панацею, которая спасала от всех недугов. Этим чудо-лекарством был териак, медикамент, изготавливаемый из венецианских змей. Такие врачи резко отличались от хирургов, поскольку последние работали исключительно руками, и их лечение было более специфичным по сравнению с «не режущими» врачами.

С тех пор в медицине, к счастью, многое изменилось. В настоящее время оздоровительные мероприятия врачей, не проводящих операции, настолько же целесообразны и существенны, как и их коллег-хирургов. Однако, учитывая роль врача в лечении пациента, между двумя профессиональными группами все еще пролегает пропасть.

От не оперирующего врача ожидают, что он поставит правильный диагноз, то есть выяснит, что с пациентом не так. Между тем практически для каждого случая уже существует оптимальная терапия. Болезни лечатся медикаментозно в соответствии с утвержденными протоколами и порядками назначения лекарственных средств. Врач может только ждать, будут ли работать восстановительные силы организма пациента. Если, несмотря на верный диагноз, пациент не справился, то изменить ничего нельзя.

У хирургов все иначе. Успех операции зависит не только от правильно поставленного диагноза, протокола терапии и восстановительных сил пациента, но и от непосредственного участия врача в лечении. Если пациент не выживает, несмотря на правильный диагноз, это может быть связано с действиями хирурга. Поэтому хирурги гораздо больше вовлечены в болезнь своего пациента, чем другие врачи. В конце концов, они буквально являются частью (благополучного) протекания болезни.

Вот почему хирурги выбирают другие способы постановки диагноза. Поскольку хирург несет ответственность за пациента, доверившегося его умению, он должен точно знать, что случилось, прежде чем приступить к лечению. Для не оперирующих врачей эта уверенность гораздо менее важна. Они могут позволить себе дистанцироваться с самого начала.

Как понять, что не так с пациентом? Другими словами – как поставить диагноз? В истории медицины врачи пытались отвечать на этот вопрос на разных уровнях. С самого начала они сталкивались со страхом пациента. Человек, который чувствует, что его конец близок, хочет узнать от своего врача, к чему готовиться. Есть ли еще надежда? Сколько мне осталось? Мне будет больно? Чтобы дать вразумительный ответ на эти вопросы, нужно, по крайней мере, распознать проблему пациента. С давних пор врачи делали это лучше, чем кто-либо другой, поскольку они за свою жизнь, естественно, видели много болезней и недугов. Только когда врач узнает, что случилось с пациентом, он может сделать прогноз. Он ставит диагноз и уже после этого делает какой-либо прогноз. Оба медицинских термина происходят от греческого слова gnosis, которое переводится как знание. Диагноз означает распознавание или понимание, поскольку приставка dia в греческом языке имеет значение через или сквозь. Прогноз означает предвидение или предсказание, так как приставка pro означает перед.