Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Окончание истории с Веной произошло намного позже. В 1683 году османы снова попытались взять Вену – и снова, как и сто пятьдесят четыре года назад, не смогли, на сей раз потому, что на пути у них встала коалиция европейских сил. Говоря формально, эта вторая битва за Вену тоже не привела к поражению – но не привела и к победе; и на этот раз османская элита ощутила болезненный щелчок по носу и поняла, что что-то пошло не так.

Вывод, сделанный османами, был: нужно всеми силами наращивать военную мощь! Слишком легко они пришли к заключению, что могущество и жизнеспособность их империи покоится на солдатах и их штыках. Против безликих сил, понемногу разъедающих империю, они решили выставить армейский строй. Однако, вкачивая ресурсы в армию, элита лишь еще сильнее истощала и без того перегруженную экономику.

Перегружена она была отчасти потому, что европейские коммерсанты, внедрившись в экономическую систему империи, нарушили сложную систему сдержек и противовесов. Забудьте о битве при Лепанто. Забудьте о неудавшейся осаде Вены. В конечном счете Османскую империю одолели не воины, а купцы.

Попробую объяснить, как это произошло, на нескольких примерах. В Османской империи гильдии (переплетенные с суфийскими орденами) контролировали все производство и защищали своих членов, исключая конкуренцию. Например, одна гильдия полностью брала в свои руки производство мыла, у другой была монополия на изготовление обуви… Гильдии не могли использовать свое монопольное положение для взвинчивания цен – на это накладывало жесткие ограничения государство. Оно представляло интересы общества, а гильдии – интересы своих членов: все было уравновешено, все работало.

Но вот в этой системе появились чужаки. Они не соперничали с гильдиями в торговле мылом или обувью – этого им не разрешило бы государство. Нет, они искали, что купить – в основном сырье: шерсть, мясо, кожу, дерево, масло, металлы и так далее – всё, что попадалось им на глаза. Поставщики охотно все это продавали, и даже государство смотрело на эти сделки благосклонно: благодаря им у империи прибавлялось золота, а что плохого в прибыли? К несчастью, европейцы охотились за тем же сырьем, что требовалось для производства своих товаров и местным ремесленникам. При этом они легко перекупали все, что хотели: ведь у европейцев в кошельках было золото обеих Америк, а у местных гильдий – лишь их собственная прибыль, да еще и ограниченная государственным контролем цен. И наращивать объем производства и торговли они не могли, поскольку не имели для этого достаточно сырья. Иностранцы высасывали сырье с османских территорий и переправляли в Европу, и ремесленники в османском мире начинали чувствовать себя ущемленными: отечественное производство терпело убытки.

Османские чиновники видели эту проблему и пытались ее решить, запрещая экспорт стратегических видов сырья, необходимых для отечественного производства. Однако законы такого рода лишь открывают возможности для контрабанды: когда экспорт шерсти становится преступлением, преступники переключаются на экспорт шерсти. Расцвела экономика черного рынка, возник целый класс незаконных предпринимателей, быстро на этом разбогатевших: они делали деньги, нарушая закон, и, естественно, подкупали чиновников, чтобы те смотрели в другую сторону. Так открылись возможности еще и для коррупции, и появился еще один класс «новых турок»: разжиревшие на взятках бюрократы.

У множества людей появился нелегальный заработок, не связанный с увеличением производительности труда. Эти деньги – дешевое американское золото – вкачивали в экономику Османской империи европейцы. Но на что могли потратить золото быстро разбогатевшие османские подданные? Вкладывать в производство – немыслимо, это привлекло бы к ним нежелательное внимание государства. Поэтому они поступали так же, как и наркоторговцы в современной Америке: без счета тратили деньги на самую экстравагантную роскошь. В османском мире это означало: покупать потребительские товары с Запада и платить за них, не отчисляя налоги в казну. Как видим, процессы, подрывающие османскую экономику, в конечном счете вели к расширению европейского рынка и к тому, что европейское золото возвращалось в Европу.

Приток в османскую экономику золота извне одновременно с падением производства породил инфляцию: так всегда случается, когда денег становится больше, чем товаров. То же самое я наблюдал в некоторых округах северной Калифорнии, где кому-то из местных жителей удавалось сказочно разбогатеть на выращивании марихуаны. В местах, где, как казалось, экономики не было вовсе, люди вдруг начинали разъезжать на БМВ, обычные дома продавались за миллион долларов, и в конце концов дорожал даже хлеб в сельских магазинчиках.