Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Шииты стали в исламе угнетаемым религиозным меньшинством.

Персы стали в исламе угнетаемым этническим меньшинством.

Шииты протестовали против правоверного (т. е. суннитского. – Прим. ред.) религиозного истеблишмента.

Персы протестовали против арабского политического истеблишмента.

Одно неизбежно наложилось на другое. Персы начали принимать шиизм, а шииты в поисках новых сторонников стали поглядывать на персидский восток. Два течения смешались, и общество забурлило – чем дальше на восток, тем сильнее, ибо, чем дальше на восток, тем более слабела администрация Омейядов и росли антиарабские настроения.

Однажды, около 120 года п. Х., в городе Мерв появился странный человек. Мерв, отдаленный аванпост империи, лежал почти в пятнадцати сотнях миль от Дамаска. Здесь, на диком-диком востоке, незнакомец принялся агитировать против Омейядов, проповедуя близкий конец света и последнюю грозную битву между добром и злом.

Об этом человеке было известно очень мало: никто не знал даже его настоящего имени. Он называл себя Абу Муслим – явный псевдоним, сокращение от «Муслим абу Муслим ибн Муслим», что означает: «Мусульманин, сын отца-мусульманина, отец сына-мусульманина». Как видим, этот человек не жалел сил, чтобы подчеркнуть свою приверженность исламу.

На самом же деле Абу Муслим был профессиональным революционером, направленным в Мерв небольшой группой подпольщиков, называвших себя хашимитами. Эта группировка представляла собой нечто среднее между культом и политической партией; ядро ее, по-видимому, никогда не превышало тридцати человек. Название свое они заимствовали от клана Пророка, Бану Хашим, и целью своей называли поставить во главе исламского мира кого-нибудь из семьи Пророка. Это была лишь одна из многочисленных и разрозненных группок антиправительственных заговорщиков, действовавших в то время, и все они проповедовали более или менее одно и то же: исламский мир сбился с пути, история пошла не туда, дело Посланника оказалось подорвано, и теперь, чтобы все исправить, нужно свергнуть Омейядов и посадить на их место кого-то из семьи Пророка. Стоит заметить, что в ходе истории этот нарратив повторялся в мусульманском мире снова и снова – вплоть до сегодняшнего дня; только сегодня место «Омейядов» в речах революционеров занимает «Запад».

К несчастью для хашимитов, настоящих потомков Пророка в их рядах не было. Однако был Абу аль-Аббас, человек, называвший себя потомком Аббаса ибн Абд аль-Мутталиба, одного из дядей Пророка Мухаммеда: он, по крайней мере, приходился Пророку кровным родственником и, что еще важнее, готов был использовать его имя в революционной борьбе.

Предок, о котором шла речь, первый Аббас, обратился в ислам одним из последних, и в те времена никому бы и в голову не пришло рассматривать его как кандидата в преемники Мухаммеда. Символ легитимности из него был так себе. Куда больше подошел бы на эту роль прямой потомок Али и Фатимы; но увы, Алиды – то есть настоящие потомки Али – не желали иметь дела с хашимитами, так что пришлось им довольствоваться Абу аль-Аббасом. Что делать – «лицом движения» иной раз становится не тот, кого хочешь видеть на этом месте, а тот, кого удастся уговорить.

Возбудить недовольство шиитов и персов в Хорасане, регионе на территории нынешних Ирана и Афганистана, Абу Муслиму оказалось несложно. В ключевом пункте своих речей – в вопросе о том, кто же станет халифом после успеха революции – Абу Муслим становился несколько невнятен. Те, кто ждал потомка Али, вполне могли предположить, что такой человек есть, а информация о нем сейчас скрывается лишь ради безопасности.

Отважный, безжалостный и харизматичный, Абу Муслим вскоре перерос роль чьего бы то ни было агента и возглавил Аббасидскую революцию (названную так по имени предполагаемого лидера, Абу аль-Аббаса). Здесь, в Хорасане, Абу Муслим набирал революционные кадры, учил их сражаться и посвящал в хашимитские учения. Его сторонников узнавали по черной одежде и черным знаменам. Даже свое оружие они красили в черный цвет. Цветом армии Омейядов, кстати сказать, был белый. Прежде чем вы заметите, что для культа, проповедующего апокалиптическую битву между добром и злом, это странный выбор цвета, поясню, что в Персии белый считался цветом траура, цветом смерти.

В 125 году п. Х. (747 году н. э.) Абу Муслим и его воины, облаченные в черное, двинулись на запад. Проходя по персидской территории, они почти не встречали сопротивления; большинство людей здесь были только рады помочь падению надменных Омейядов, и армия росла день ото дня.