Разведбат

Наблюдаем опорный пункт «духовский» на отметке 583, 2. Дальность — 1700–2000 метров. А у нас нечем достать, кроме 30-мм пушки БМП. Впустую по брустверам бить. — «Ну, и?» — «А что, ну и? Закрепляйтесь». Роту Хамитова поставили в оборону, организовали наблюдение. Через пару дней подошли «Крокодилы» (вертолёты — авт.), наваляли без нашей помощи «духам», те и отошли. После занятия высоты подобрали плиту от 120 мм, «КамАЗ», на котором стоял миномёт, притащили в батальон на запчасти. Место для опорного пункта «духами» выбрано удачно, перекрывает четыре направления, высота господствующая, видно всё в округе. «Духи» с неё ушли, видимо, из соображений целесообразности: много войск вокруг подходило.

Но они никуда не делись. Просто спустились к себе домой в Серноводск. Также было и на Сунженском хребте, когда попал в засаду и был расстрелян разведдозор 245-го полка. Те боевики были из Наурской.

Из наградных листов:

…21 октября 2-я разведрота, имея задачу захватить высоту с отметкой 583,2, на отметке 508,7 обнаружила опорный пункт противника. Бронегруппа под командованием майора Пакова зашла в тыл противника и огнём из БМП-2 уничтожила его опорный пункт. Лично майор Паков выстрелом из ПТУРа уничтожил автомашину «Нива» с боевиками, которые пытались скрыться.

…24 октября старший лейтенант Вячеслав Тепляков командовал бронегруппой из трех БРДМ. В ходе движения бронегруппа была обстреляна противником с господствующей высоты. Бронегруппа вышла во фланг противника и обстреляла его позиции кинжальным огнём и тем самым обеспечила безопасный проход колонны мотострелкового полка.

…Вечером 25 октября старший лейтенант Вячеслав Тепляков на двух БТР был отправлен на поиск трёх групп спецназа, которые в 20 часов попали в засаду. Один БТР выстрелом из гранатомёта противника был повреждён. На второй машине старший лейтенант Тепляков занял позиции, подавил огневые точки противника и обеспечил выход спецназа из боя.

На горных дорогах

В эти дни, когда войска быстро продвигались на Грозный — с запада и с востока — боевики наносили короткие, но сильные удары по колоннам и расположению наших войск. Но и движение по казалось бы уже занятой или пока ещё нейтральной территории всегда было сопряжено со смертельным риском…

«Возил всё, что скажут…»

Евгений Лобанов, командир автомобильного отделения взвода материального обеспечения, старшина:

— Рейс-два, может быть, боялся, а потом перестал. Не любил я ездить в колонне, когда мне давали в сопровождение БТР или БМП — они часто ломались, то колёса у них летят, то гусеницы. У водителей-срочников то двигатель заклинит, то закипит, то зашипит… Они меня тормозили. А стоять на дороге нельзя. Возил всё, что скажут — боеприпасы, вооружение, обмундирование, картошку, колбасу, одеяла, подушки…

Один я быстрей добирался. Конечно, в любую секунду с обочины могли и обстрелять, но старался об этом не думать. Надеялся на себя и машину, она у меня не ломалась. У меня «Урал» шёл — сотню километров в час. Больше скорость — меньше залётов. Дмитрий Иванович Горелов со мной сначала боялся ездить, а потом — подушку под голову и спит. Смотрю, в первые дни — тащит пуховые подушки. — «Зачем?» — «А их пуля не пробивает». Попробовали — ещё как пробивает.

«Нас могли запросто перестрелять…»

Сергей Тиняков, командир взвода роты радиоэлектронной разведки, старший лейтенант:

— Алхан-Кала, только что прошёл бой, с танками, много было погибших, танки сгоревшие стояли. Едем с майором Цигельным, по карте. «Олег, — говорю ему, — если по карте ехать, мы поворот на батальон проскочили! Уже на Грозный едем! Смотри!» — «Я здесь был, всё здесь знаю!». А с нами было две «Шишиги» (ГАЗ-66 — авт.), ЗИЛ и МТЛБ-у. Нам с блокпоста пехота машет: «Стой!», мы проезжаем мимо. Вдруг вижу — метрах в 300–400 — боевики! Успели развернуть колонну на месте. Нас могли запросто перестрелять, если бы вовремя их не заметили. Приехали в батальон нормально.