Разведка и контрразведка

Ослабление газетной цензуры произвело удручающее впечатление на всех, кому были дороги интересы монархии и командования. Министерство юстиции чрезвычайно гордилось тем, что за десять месяцев до июля 1918 г. было 160 конфискаций, в среднем 16 в месяц. И этим оно думало спасти государство. В Богемии газета Крамаржа «Народны Листы» в конце концов была закрыта, но ходатайство военного командования о просмотре бухгалтерских книг с целью выяснить зарубежные источники финансирования было отклонено.

Несмотря на все трудности и препятствия, контрразведка неуклонно выполняла свой долг и по мере сил предотвращала распространение революционной пропаганды из-за рубежа. Изъятие прокламаций и пропагандистской литературы, конспиративно [217] доставленной из-за границы, и розыск тайных радиостанций, служивших для пропаганды и связи с зарубежными заговорщиками, не могли дать крупных результатов. Это были лишь внешние проявления болезни, глубокие причины которой требовали серьезного оперативного вмешательства, а этому противились общие тенденции правительства.

В начале 1918 г. в Цюрихе состоялся съезд международного католического союза. Спустя 3 дня после его закрытия через цензурный отдел в Фельдкирхе прошла открытка с сообщением о том, что один из участников съезда вступил в переговоры с представителями американского правительства. Кто был этот участник, выяснилось из письма надворного советника Ламмаш к его дочери от 31 января 1918 г., в котором он сообщал о своем отъезде в Берн для переговоров с представителями Вильсона. С такой откровенностью в дипломатических делах плохо вязалась конспиративность в переписке этого миротворца, которая велась в невинном «коммерческом» стиле: император Карл фигурировал, как «заведующий книгоиздательством»; «Отто» (граф Чернин) выпускал «афоризмы», Мейнл — «выдвигал прекрасные предложения по перестройке школьного здания» и т. д.

Развитие событий внутри Австро-Венгрии внушало опасения. Трудности продовольственного снабжения, бессилие борьбы со спекулянтами и рвачами усиливали недовольство, вызванное голодом и нуждой. Это недовольство сделалось лучшим союзником всех элементов, стремившихся к государственному перевороту. Контрразведка была в этом отношении беспомощна, так как ей не было дано права применять серьезные меры воздействия. Она ограничивалась тем, что регистрировала симптомы надвигавшейся грозы.

Контрразведка давно уже стремилась раскрыть связь чехов с зарубежными центрами антиавстрийского движения. Окольный путь через Германию все еще оставался открытым, ввиду чего в январе 1918 г. в Фельдкирхе была создана конференция разведывательных органов, признавшая необходимым организацию разведывательного пункта в Мюнхене. Однако это решение было проведено в жизнь лишь в сентябре. Тем временем чешская разведка, имевшая свои ячейки при французских консульствах в Цюрихе и Женеве, могла по-прежнему переправлять свою корреспонденцию через Баварию. Еще легче было чехам в Париже, так как к их услугам было аргентинское посольство в Вене, а также и болгарские дипломатические курьеры. Неудивительно, что чехи в Австрии были отлично информированы о событиях во всем мире. Кроме того, их усиленно [218] поддерживали соплеменники, служившие в австрийских государственных органах.

После революции в России поляки стали склоняться на сторону центральных держав, но присоединение Холмщины по Брестскому миру к Украине вызвало среди них негодование. Вначале возбуждение обнаружилось в польском вспомогательном корпусе, сделавшем попытку пробиться в Россию в районе Черновиц на соединение с тремя польскими корпусами, симпатизировавшими Антанте. Во главе заговора стоял полк. Иосиф Галлер, которому удалось скрыться. Остальные заговорщики — около 150 офицеров и 3 000 солдат — были после слабого сопротивления задержаны и интернированы в Хусте. 19 февраля 1918 г. вспомогательный корпус был расформирован.

Странным образом в этой, несколько романтичной, затее принял участие мой сослуживец по разведывательному бюро майор Загорский, хотя он всегда старался держать легион вдали от политики. Впоследствии он стал генералом и начальником польских воздушных сил. В 1927 г. он исчез загадочным образом.

В Польше к повстанцам относились благосклонно, вследствие чего контрразведка должна была принять особые меры охраны во время процесса, имевшего место в Мармарош-Сигете с июня по сентябрь 1918 т. Несмотря на бдительность венгерской полиции, многим легионерам удалось бежать из Хуста при помощи железнодорожников. Перед самым процессом были арестованы три дамы в одежде сестер милосердия легиона, пытавшиеся организовать бегство нескольких легионеров. Эти аресты, естественно, вызвали в Польше сильное возбуждение; подсудимые рассматривались как мученики за польское дело. 28 сентября 1918 г. император Карл прекратил процесс, «учитывая заслуги польского народа и твердо веря в его преданность монархии».