Разведка и контрразведка

Ощущавшийся у нас недостаток в офицерах, говоривших по-русски, с начала 1913 г. был несколько смягчен возобновлением изучения языка в России двумя офицерами генштаба. [63]

Трудности разведки в России побудили меня организовать с 1 марта 1914 г. секретную школу для особенно одаренных и предназначенных для крупных задач людей. Мелкие разведчики должны были сами приучаться к работе. Я имел в виду также организацию курсов для офицеров, предназначавшихся для разведывательных поездок, но это не было проведено в жизнь. Точно так же не хватало времени и для практической и теоретической подготовки офицеров, три разведывательных центрах, предназначавшихся для разведывательной службы в штабах корпусов во время войны. В этих разведывательных центрах едва хватало опытных руководителей для занятия руководящих должностей в армии и в тылу.

В попытках создать кадры недостатка не было. Незадолго до начала войны я употребил все усилия для сохранения важной информационной (обрабатывающей) группы, которую предполагалось принести в жертву экономии.

Кажущийся излишек личного состава разведывательной службы объяснялся тем, что у нас войсковая разведка и информационная (обрабатывающая) служба были, по крайней мере номинально, объединены в одном бюро, тогда как в других государствах имелось для этого два разных учреждения. Незадолго до своей отставки полк. Урбанский внес, на основе своего пятилетнего опыта, предложение произвести это разделение. Но этот вопрос остался неразрешенным до вступления в должность нового начальника бюро, полк. фон Граниловича. Он был отозван с должности военного атташе в Бухаресте, участвовал после этого в большой полевой поездке генштаба и в должность начальника разведывательного бюро вступил лишь во второй половине июня 1914 г. Ближайшие же дни принесли ему совсем другие заботы, не имевшие ничего общего с организационными изменениями разведывательного бюро.

Разведывательная служба не могла не видеть происходившей повсюду подготовки к войне. Италия, имевшая в 1903 г. между Штильфрез Иох и Адриатикой лишь 55 укреплений, в том числе одно бронированное, в 1913 г. имела уже 158 укреплений, в том числе 66 бронированных, и 145 оснований для установки орудий; рост этого строительства наблюдался как раз за последние два года. Начиная с 1909 г., сильно возросло стратегическое железнодорожное строительство. Отставка министерства Джиолитти, являвшегося [64] сторонником тройственного союза, привела к управлению армией генерал-лейтенанта Поллио. Он настойчиво требовал увеличения ассигнований на армию и увеличения ее численности мирного времени.

Румыния, являвшаяся вторым вероятным союзником, в 1914 г. сочла нужным разработать план наступления против Австро-Венгрии.

Россия лихорадочно вооружалась. В марте 1914 г. «Кельнише Цейтунг» обратила внимание на русскую пробную мобилизацию. Наш поверенный в делах в Петербурге был возмущен этим известием, которое тотчас же было опровергнуто русским телеграфным агентством. Он находил наивной мысль, что Россия выберет именно этот момент для нападения на центральные державы. В конце марта он услышал также и от турецкого поверенного в делах, что Россия хочет непременно сохранить мирные отношения со всеми своими соседями в течение двух-трех лет, пока ее военная мощь не позволит ей говорить более энергичным языком. Царь должен был через несколько недель уехать в Крым, министр иностранных дел Сазонов должен был отправиться для прохождения курса лечения в Сальзо, так что вообще не могло быть и речи о войне. Однако в конце апреля весь русский балтийский флот получил приказ быть готовим к выходу в море. Это находилось в связи с пробной мобилизацией 800000 человек 10 мая. Наш военный атташе в Стокгольме полагал, что Россия достигнет необходимой боеспособности лишь через несколько лет.

Сербия, так же как и другие страны, работала над усилением своей армии.

Глава 10. Сараевское убийство

По примеру мероприятий во время больших маневров последних лет, я и на сей раз, в 1914 г., дал распоряжение контрразведке предпринять надлежащие меры предосторожности, так как на маневрах, намечавшихся в конце июня 1914 г. в Боснии, должен был присутствовать Франц Фердинанд.

В результате предпринятых мер с территории маневров всегда удалялось много подозрительных лиц; на мне лежала и [65] обязанность позаботиться о создании запретной зоны в непосредственной близости от престолонаследника. В этой работе мне помогали приглашенные мною лучшие сыщики из Вены и местные органы полиции.

Никогда мне эти мероприятия не казались столь важными, как на предстоящих маневрах, которые должны были происходить в политически неблагополучной области. К моему неприятному удивлению, эрцгерцог, однако, отклонил мои предложения.

Что или кто склонил его к этому, — осталось для меня загадкой.