Разведка и контрразведка

При новом командующем 5-й армией ген. Бороевич руководство разведывательным отделом в Лайбахе, а затем в Адельберге принял капитан Афан. Капитан Виктор Андрейка был назначен начальником выдвинутого вперед разведывательного пункта в Граце. Начальником разведывательного отдела армейской группы в Каринтии остался капитан инженерных войск Лаком. Разведывательный пункт в Инсбруке, затем в Боцене был подчинен командованию обороны Тироля.

Полное закрытие итальянской границы, разумеется, сильно затрудняло разведку. Остался открытым только кружный путь через Швейцарию. Поэтому в Фельдкирхе был организован разведывательный пункт. Морской разведывательный отдел послал капитана флота Рудольфа Майера в Цюрих. На основе опыта, приобретенного на севере, соответственно была организована и контрразведка.

Прекрасные услуги оказывал нам секретарь посольства обер-лейтенант Брош, оставшийся в Риме после отъезда посольства. Чтобы обеспечить оставление его в Риме, в помещении итальянского посольства в Вене был оставлен итальянский консул майор Джиакомо Заннони и секретарь консульства Райнер. Первый вызвал подозрение своим любопытством в отношении южного вокзала. Остальные 20 000 итальянских подданных, находившиеся в Австро-Венгрии, разумеется, были [118] высланы. Из лиц, годных к военной службе и желавших остаться, было интернировано 12 000 чел.

В первую очередь наша разведывательная служба должна была осветить вопрос о назначении загадочной 5-й итальянской армии. Предназначена ли она для высадки в Далмации, Дарданеллах или для действий во Франции? Неясность была еще в отношении состава новых корпусов и использования новых формирований, из которых 40 батальонов уже было установлено в районах развертывания.

К 25 мая мы уже имели картину сосредоточения итальянских сил на нашей границе, которая лишь в несущественных деталях отличалась от действительности. Тогда еще казалось, что наступление итальянцев предполагается как будто бы через Изонцо. Медлительность итальянского командования и выдвижение легких передовых частей рассеяли мечты Кадорна о «внезапности». На следующее же утро после объявления войны сам он был застигнут врасплох налетом нашего флота на восточные берега Италии.

Прошел месяц без существенных событий. Для разведывательной службы это было полезное время, так как данные агентов дополнялись сведениями пленных и очень болтливых перебежчиков. Теперь уже мы точно знали состав четырех армий и армейской группы «зона Карниа», а также фамилии командующих. Не имелось лишь сведений о новых корпусах. Мы узнали непосредственно от лиц, окружавших ген. Кадорна, что итальянцы не предполагали перебрасывать свои части на другие театры военных действий, а также то, что итальянцы не предполагали производить высадки в Далмации.

Итальянцы хотели обеспечить Албанию, для чего имелась наготове одна дивизия для усиления отряда, посланного ранее в Дураццо и Валлону. Сведения, поступавшие из Румынии, о том, что в Италию должно прибыть 200 000 французов, вскоре оказались сказкой.

Загадка была разгадана установлением наличия 162 пехотных полков, что говорило о наличии не менее 40 линейных дивизий. Постепенно этот вопрос выяснился. Не было номеров пехотных полков от 92 до 110, и мы остановились на 35 дивизиях, как нами предполагалось вначале. Существенным было то, что у итальянцев состав дивизий и корпусов часто менялся.

Радиоподслушивание, организованное в конце мая капитаном Фигль, нашим лучшим специалистом по итальянским шифрам, подкрепленным телеграфным референтом и начальником полевой радиостанции [119] при командовании юго-западного фронта капитаном Ганрейхом, встречало вначале больше затруднения на итальянском фронте. Марбург, расположенный в зоне действий наиболее густой сети больших радиостанций суши и Адриатического и Средиземного морей, давал множество радиограмм, из которых необходимо было выуживать нужные. 5 июня окончательно удалось расшифровать 4 итальянские радиограммы, перехваченные при переговорах большой рации Кольтано с Массауа. В середине июня к подслушиванию были привлечены все полевые и ручные радиостанции, находившиеся в распоряжении командования. 21 июня была принята первая шифрованная радиограмма итальянской полевой радиостанции. Накапливание зашифрованного материала шло крайне медленно, причем перехваченные радиограммы были сильно искажены, что невероятно затрудняло дешифрование.