Разведка и контрразведка

Наши специалисты, считая невозможным достать необходимое количество судов для перевозки и снабжения американских войск, значительно недооценивали возможные размеры американских подкреплений.

В начале февраля 1917 г. французский ген. Нивель посетил 3-ю итальянскую армию на фронте Изонцо. Наша разведка вскоре вылепила, что ему было поручено уговорить итальянцев обороняться и отправить как можно больше войск во Францию с тем, чтобы они приняли участие в намеченном на весну решительном ударе. Против этого возражали король. Кадорна и министр Бисоллатти. Более того, они просили о помощи Антанты в случае большого наступления австро-венгерских и германских войск против Италии. Французы на это не соглашались. В результате был найден компромисс: итальянцы должны были еще раз попытать счастья на Изонцо, для чего Франция и Англия должны были снабдить их тяжелой артиллерией. Благодаря нашей хорошей осведомленности, мы не придавали значения поступавшим в конце февраля из Германии многочисленным сообщениям о крупных перебросках итальянских войск во Францию. Вскоре наши агенты и другие источники подтвердили, что эти ложные сведения распространялись умышленно. [176]

Попытки французов получить подкрепления показывали, что они были не очень уверены в успехе предстоящих операций. Император Карл предполагал поэтому, что они не очень будут противиться заключению мира, и воспользовался случаем, вступить через своего зятя, принца Сикста Пармского, в непосредственные предварительные переговоры с Францией. Мне было поручено снабдить ротмистра Эрдеди документами, необходимыми для выезда в Швейцарию. При этом, однако, я не имел даже представления, что речь шла о передаче корреспонденции принцу Сиксту.

Во время этого мирного посредничества, не имевшего, впрочем, успеха, произошло событие большой важности: в России вспыхнула революция.

Глава 31. Коммерческий и промышленный шпионаж и диверсия

Из-за ошибочных представлений о длительности войны не было и мысли о той важной роли, которую должна была играть в этой гигантской борьбе промышленность. Лишь необходимость привлечь в широчайшем масштабе промышленность к пополнению израсходованных запасов, далее — необходимость реализовать вновь появившиеся боевые средства, расширить имевшиеся заводы, построить новые и перевести огромное количество предприятий с мирного производства на военное постепенно выявили, что промышленность является одним из важнейших элементов военного дела.

Аналогичным образом видоизменилась и роль торговли. Значение ее возрастало по мере того, как усиливалась блокада со стороны Антанты, расходовались запасы импортных материалов, уменьшались продовольственные ресурсы, вследствие ослабления сельского хозяйства, потери, складов при отходе и недостаточно экономного расходования продовольствия в начале войны. Австро-Венгрия, и в мирное время ввозившая из-за границы часть необходимого ей продовольствия, оказалась в тяжелом положении. Быстро падавший импорт повлиял также на текстильную и швейную промышленность.

Слишком поздно перешли к централизованному распределению имевшихся запасов и ресурсов и к дифференциации потребностей по степени их важности. [177]

Противники центральных держав, поставщиком которых являлся, невзирая на подводную войну, весь мир, находились в несравненно лучших условиях. Они, естественно, были весьма заинтересованы в том, чтобы установить состояние нашей промышленности и тем самым выяснить предел нашей выносливости. Вместе с тем они стремились выяснить те скрытые пути, которыми пользовалась наша торговля для получения минимального количества крайне необходимых нам предметов из нейтральных стран. Выяснив эти пути, Антанта намеревалась использовать все свое мощное влияние, чтобы их ликвидировать, и этим приблизить свою цель — взять нас измором. В связи с этим, естественно, что против центральных держав был направлен промышленный и торговый шпионаж, в то время как последние ограничивались лишь выявлением технических новинок неприятельской военной промышленности.

Наша контрразведка, едва справлявшаяся с другими задачами, не уделяла большого внимания тортовому и промышленному шпионажу. Она по привычке считала, что для охраны скрытности военного производства достаточно обойтись теми мерами, которые применялись в мирное время, и не могла охватить широко развившуюся военную промышленность.