Развитие эволюционных идей в биологии

Лейбницевский «закон непрерывности» сыграл огромную роль в развитии всей науки, в том числе и в становлении эволюционных идей. Однако этот закон не распространялся самим Лейбницем ни на историческое, ни на индивидуальное развитие организма. Сам Лейбниц был сторонником преформизма, а эволюция, по Лейбницу, есть цепь развития преформированных зародышей. Изменения, переходы, по Лейбницу, имеют божественное происхождение. Нельзя не упомянуть и о том, что Лейбниц с исторических позиций рассматривал происхождение языков, им была разработана генеалогическая классификация языков — через полтора столетия языкознание испытает влияние дарвиновских идей, в чем вновь проявится единство науки. «Закон непрерывности» стал философской основой будущего градуализма трансформистов и эволюционистов. Представления некоторых современных биологов об облигатности постепенности в историческом развитии в процессе видообразования говорят об исключительной жизнестойкости идей Лейбница.

Для просветителей характерно представление о реальности материи, о реальности и изначальности самой природы и ее законов, об ощущениях как источнике человеческих знаний[159].

Рис. 83. Пьер-Луи Мопертюи.

^{Из Н. Stubbe (1973).}

Среди просветителей-трансформистов следует назвать Пьера-Луи Мопертюи (1698-1759, рис. 83) — математика, путешественники, астронома и биолога. Мопертюи за 15 лет до русско-немецкого эмбриолога К.-Ф. Вольфа впервые высказал идею о том, что индивидуальное развитие есть эпигенетический процесс[160]; он пытался использовать математические методы для изучения комбинации признаков при скрещивании. Мопертюи в своем сочинении «Красота природы» (1746) развивал далеко опередившие свой век идеи эволюционизма, говорил о существовании скачкообразных наследственных изменений, о роли отбора, о роли изоляции в трансформации таксонов. Для подтверждения генетико-эволюционных взглядов Мопертюи здесь уместно привести цитату из его сочинения:

«Поскольку в случайном соединении произведений природы могут сохраниться лишь те особи, в которых имеются известные соответствия, то нет ничего удивительного, что это соответствие имеется во всех ныне существующих видах. Случай, скажут, создал несметное множество видов... сохранились лишь те животные, у которых наблюдались порядок и соответствие, и эти виды, что мы видим ныне, — всего лишь ничтожная доля того, что было произведено слепым жребием»[161].

Причины, по которым Мопертюи был забыт современниками, для нас загадочны. Быть может, здесь сыграли свою роль интриги Вольтера. Да и по сей день принято, говоря о трансформизме французских просветителей, упоминать о Бюффоне, о его идейном последователе Ламарке, но не о Мопертюи.

Через шесть лет после Мопертюи Иммануил Кант анонимно издал свою «Всеобщую естественную историю и теорию неба» (1755), с подзаголовком «Опыт об устройстве и механическом происхождении всего мироздания на основе ньютоновских законов», где впервые не в качестве догадки, а как цельная обоснованная теория было выдвинуто учение об эволюции Солнечной системы. Тем самым было положено начало принятию эволюционного подхода для объяснения происхождения физических тел.

Рис. 84. Жорж ЛуиЛеклерк де Бюффон.

^{Из Н. Smbbe (1973).}

Приложив лейбницевский «закон непрерывности» к систематике, французский биолог-энциклопедист и популяризатор Жорж-Луи Бюффон (1707—1788, рис. 84) выступил в 1749 г. против существования дискретных видов, считая виды плодом фантазии систематиков[162] (в этом можно видеть истоки его не прекращавшейся полемики с Линнеем и антипатии этих ученых друг к другу). Бюффон по своей психике и стилю работы был эклектиком. Отрицая реальность видов в одних трудах, он же в других работах не только признавал их реальность, но и предлагал использовать критерий репродуктивной изоляции для разграничения видов.

Швейцарский натурфилософ и любитель природы[163] Шарль Бонне (1720—1793, рис. 85) вновь обратил внимание на существование градации живых форм от сложных к простым[164]. Если идеи Бонне казались слишком умозрительными таким представителям линнеевской школы, как петербургский академик Петр-Симон Паллас (в идее «лестницы существ» Бонне, идущей от Аристотеля, рассматривалось еще не развитие от простого к сложному, а наоборот, и высказывались мысли о некоторой упорядоченности организации живого в сравнении с венцом творения — человеком), то Бюффон, колебавшийся от концепций крайнего фиксизма в одних трудах до широкого трансформизма в других, в своих трансформистских высказываниях во многом шел не только впереди времени, но и впереди фактов.

Рис. 85. Шарль Бонне.

^{Из I. Jahn, R. Löther, К. Senglaub (1982).}