Развитие науки финансового права в России

Примечательно, что его друг юности С. Ю. Витте начал свою научную работу в сфере финансов с той же тематики, но несколько ранее. Друзья по этой проблематике стали, скорее, оппонентами. Более того, они вели постоянную полемику на страницах периодических изданий по вопросам финансирования железных дорог, причем Д. И. Пихно занимал более либеральную позицию. Однако и он не был категорическим противником государственной эксплуатации железных дорог, хотя и не поддерживал излишнего государственного вмешательства в дела частных обществ. По словам С. Ю. Витте, именно эта полемика подвигла его на написание книги «Принципы железнодорожных тарифов»[522], о которой уже говорилось выше. В свою очередь данная полемика дала Д. И. Пихно материал для написания докторской диссертации. С. Ю. Витте по этому поводу подчеркнул: «Таким образом, благодаря полемике, которую я вел с Пихно, он сделался доктором финансового права и ординарным профессором в университете»[523].

Д. И. Пихно исследовал и вопросы денежного обращения в теоретическом и прикладном ключе. Он анализировал конкретные мероприятия по устранению опасностей, подстерегающих в связи с выпуском необеспеченных кредитных билетов во время войны[524]. Он поддержал законопроект Министерства финансов, предусматривающий размен бумажных денег на золотую и серебряную монету, т. е. восстановление металлического обращения, по существовавшему тогда курсу. Профессор отмечал, что неразменные бумажные деньги – язвы для России, влекут неисчислимые потери народному хозяйству, государственному хозяйству и кредиту. Одновременно он остановился на тех сторонах законопроекта (буквально постатейно), которые нуждались, по его мнению, в дополнениях и улучшениях. Например, он считал необходимым восполнить правовой пробел, установив в законе правила регулирования выпуска кредитных билетов[525].

Д. И. Пихно определил свою позицию и по спорному вопросу экономической политики – вопросу о свободе международной торговли и протекционизме. Он указывал на опасности чрезмерного и одностороннего увлечения протекционизмом. Он писал: «Протекционизм столь же заразителен, как и милитаризм. В настоящее время Европа переживает эпоху общего милитаризма и быстро идет по пути к общему протекционизму, который также разъединяет народы, налагает на них тяжелое бремя и вызывает огромную трату народных сил… Задачи науки и просвещенной государственной политики заключается в том, чтобы выяснить опасность этих явлений и стремиться к устранению их общими усилиями»[526].

Однако все это, по словам ученого, не дает еще основания требовать, чтобы государственная власть отказалась от покровительства промышленности. Покровительство должно оказываться с большой осторожностью, и для него должны быть избраны надлежащие сфера и способ действия. Автор высказал пожелание, чтобы правительство в таможенной политике руководствовалось не покровительственными, а фискальными целями, сообразуясь с общей системой налогов и пошлин.

В 1901 г. ученый вышел в отставку, прослужив в качестве профессора Киевского университета 25 лет. Отметим, что преподавателем он был неординарным и широко мыслящим. Так, он знакомил своих студентов с экономическим учением марксизма, хотя ему явно не сочувствовал, подвергал критике учение трудовой стоимости. Более того, этим он прививал учащимся своеобразный иммунитет к радикальным течениям, учил самостоятельно мыслить. После отставки все свое время он посвятил публицистической деятельности и сельскому хозяйству. По его инициативе был учрежден ряд киевских экономических и сельскохозяйственных обществ, а также Общество для борьбы с заразными болезнями, позже переросшее в Киевский бактериологический институт.

Вида он был совсем не героического и явно не соответствовал в этой части «народному трибуну»: небольшая седая борода, бесстрастный, с небольшим прищуром взгляд, аккуратная короткая прическа. Однако складки на лбу и плотно сжатые губы выдавали в нем фигуру волевую, за свои взгляды готовую идти до конца. При этом человеком он был строгим, совершенно чуждым сентиментальности и желанию специально понравиться кому бы то ни было. Его доброта была избирательной и субъективно справедливой. Так, подобно профессору Преображенскому из романа М. А. Булгакова «Собачье сердце», он явно «не любил пролетариата», но наборщиков «Киевлянина» он за свой счет вывозил в свой загородный дом для поправки здоровья. Его национализм не был зоологическим, он не опускался до погромных призывов, но к еврейским погромам конца 1905 г. в Киеве отнесся безразлично.