Развитие науки финансового права в России

Вторая часть исследования была посвящена практическим проблемам разверстки государственных долгов: субъект, объекты (государственное достояние как объект разверстки, разверстка бумажных денег и др.), масштабы разверстки и, наконец, способы разверстки: реальная система, контрибутивная система, система эквализационных займов, система единого долга. В этой части работы автор каждый раз обращается к проблемам государственного долга России, анализирует возможные пути их решения с учетом складывающейся международно-правовой практики. Таким образом, в рамках данного исследования А. Н. Зак предпринял первый опыт научного построения (финансово-юридической) теории разверстки, а с другой стороны, проанализировал с точки зрения практической финансовой политики наиболее правильные технические методы осуществления таковой.

В завершение хотелось бы упомянуть еще двух ученых петербургской школы, которые не являлись финансистами в узком смысле этого слова, однако внесли большой вклад в изучение историко-правовых аспектов рассматриваемой проблематики. Начнем мы с Александра Сергеевича Лаппо-Данилевского (1863–1919), выдающегося историка и социолога, ординарного академика Петербургской академии наук (с 1905), одного из наиболее авторитетных и на сегодняшний день специалистов в области методологии истории[1138]. Он был выпускником историко-филологического факультета Петербургского университета (1886), но его магистерская диссертация вызвала большой резонанс в среде финансистов. Он защитил ее по книге «Организация прямого обложения в Московском государстве со времен Смуты до эпохи преобразований» (СПб., 1890). За ее издание он был отмечен Уваровской премией Петербургской академии наук. Примечательно, что данная книга была не просто историко-правовым, а именно догматическим исследованием, и вполне могла соответствовать требованиям к магистерской диссертации по финансовому праву.

А. С. Лаппо-Данилевский сразу определил, что он руководствовался при написание работы двоякого рода соображениями: теоретическими и практическими, но оговорился, что не сможет охватить сразу весь обширный круг вопросов, входящих в финансовую историю Московского государства в XVII в. Он отмечал: «Эти вопросы можно рассматривать с точки зрения их экономического значения или с точки зрения их юридической определенности. Но финансовая политика держалась не столько на политико-экономических, сколько социально-политических воззрений; она более заботилась о казенных выгодах, чем о поощрении частной предприимчивости и развитии народного хозяйства. Поэтому, имея отчасти в виду первую из вышеуказанных точек зрения, автор стоит преимущественно на второй из них, а между тем, именно со второй из этих точек зрения, несомненно, наиболее важное, общее значение и имеет вопрос об организации прямого обложения»[1139].

Сложную систему податных обязанностей XVII в. ученый объясняет «не творческою деятельностью творческой мысли», а влиянием долговременного процесса, постепенного нарастания материальных потребностей великого князя и его слуг в связи с развитием способов и средств, направленных к удовлетворению этих потребностей. Эта система, по мнению ученого, стала следствием векового взаимодействия целого ряда сил, размеры и свойства которых определялись местными условиями и специфическими особенностями данного национального типа[1140]. Он провел вполне успешную классификацию существовавших в XVII в. прямых налогов на окладные и неокладные, подати и сборы, выделил второстепенные виды податей, оброчные и данные деньги.

Ученый правомерно указал на то, что в XVII в. еще не было проведено четкого разграничения между прямыми и косвенными налогами, а прямые налоги, по видимому, иногда назывались общим термином «подати»[1141]. После этой, условно говоря, общей части в исследовании были рассмотрены податные классы и виды тяглового населения, раскладка податей и порядок их взимания, а равно особенности отправления некоторых податных обязанностей (личные повинности и натуральный оброк) и распределение поступлений по центральным учреждениям. При этом был использован огромный массив архивного материала, а каждое авторское положение подтверждалось конкретными примерами или суждениями (посредством аналогии, экстраполяции, аналитической гипотезы и др.). Это был зрелый труд с выверенной исторической и правовой терминологией, где проявились многие свойственные А. С. Лаппо-Данилевскому черты исследователя: аргументированность суждений, широта мышления, научная смелость без излишней категоричности.