Реализм и номинализм в русской философии языка

«материя противится форме, идее, искажает и омрачает ее» (там же: 104).

«Антитезис содержит в себе тезис, как форма содержит материю» (там же: 103).

Эти и другие высказывания на ту же тему характерны для понимания московскими гегельянцами категории «форма». Идея есть форма вещи.

4. Александр Александрович Мейер (1874 – 1939)

А.А. Мейер также сторонник русского реализма, но в отличие от двух предшествующих не эмигрировал и потому попал на Соловки (в 1929 г.).

Известные московские философы осторожны в своих высказываниях и тем затрудняют историка, когда он пытается определить основную линию московского философствования. К тому же в большинстве своем такие философы – люди русские или близки по воззрениям к славянофилам, что также затушевывает их взгляды на теорию познания: их гносеология онтологична. Иное дело малоизвестные мыслители, современники их, особенно не русской, так сказать, ориентации. Действуя в атмосфере питерских философских кружков, они довольно четко излагают их усредненные представления. Таков в ряду других и Мейер.

Слово для Мейера – основной символ со многими функциями.

«Слово не произносится: произносится звук. Слово же рождается. И рождается оно в одно и то же время как звук и как мысль <…> Дело не в связи между какими-то двумя явлениями – словом и мышлением – а в их полном единстве» (Мейер 1992: VI, 213).

Полное единство понятия (мысли) и слова утверждает номиналист, и тяготение к номинализму заметно у Мейера:

«Слово рождается как звучащая мысль или как мыслимый звук – что одно и то же <…> Форма слова – не звучание (звук относится к содержанию слова, как и мысль)» (там же).

Например,

«форма Аристотеля гораздо больше прав имеет на то, чтобы быть признанной „содержанием“ какой-либо вещи, чем его материя. А еще правильнее было бы сказать, если употреблять аристотелевские понятия, что слово уже по самому существу своему есть та форма, без которой материя оставалась бы чистой возможностью, небытием. Нет никакой материи у самого слова, потому что именно словом объемлется и формуется всякая материя» (там же: 214).

Хотя под материей Мейер явно понимает «вещь», с точки зрения которой и рассматривает соотношение мысль – слово (номинализм), он утверждает в конце концов, что вещь невозможна без воплощенной в слове идеи, а это уже – реализм.

Но слово – акт, смысл говорения связан со смыслом действия, действия полезного (целесообразность изменения окружающих условий) или бескорыстного (бесцельного); именно действия второго типа «всего правильнее, мне кажется, обозначить именем символических» (там же: 215). Таким образом, слово есть «отклик реальности», оно «дано только для беседы»,

«слово всегда по самому существу своему имеет только переносное значение. Так называемое „собственное“ значение слова появляется у него уже только при техническом его использовании. Язык человеческий по самой природе своей и по своему естественному назначению метафоричен» (там же: 219).