Реформация. Полная история протестантизма

Стоит отметить: в 1531 году казалось, что будущее Реформации – в руках городского совета. К тому времени сторонниками реформ себя уже открыто провозгласили различные князья Империи, пусть даже до сих пор так не поступил ни один правящий монарх. Более того, случайности наследования привели к тому, что предводителям евангелических христиан, стремящимся обратить королей Европы, пришлось иметь дело с выдающимся поколением талантливых монархов, правивших много лет и к 1530 году прочно державших бразды правления, – по большей части им было суждено властвовать до середины века, на протяжении двух десятилетий, пока бури, сотрясавшие религию, постепенно успокаивались. И лишь очень сильные аргументы могли бы убедить тех, кто стоял во главе самых влиятельных европейских династий, в том, что поддержать Лютера, Буллингера или Буцера безопаснее, чем Каспара Швенкфельда или Мельхиора Гофмана. Первыми среди монархов были Карл V, властелин мира Габсбургов, сперва король Испании, а затем император Священной Римской империи (1516–1555), и его брат, а впоследствии и преемник Фердинанд I, эрцгерцог Австрии, а с 1526 по 1564 год – король Богемии и Венгрии (в последней его положение было намного более шатким). Наравне с Габсбургами высшей военной, династической и политической властью обладали король Сигизмунд I Старый из рода Ягеллонов, великий князь литовский и король польский (1506–1548), и король Франции Франциск I Валуа (1515–1547).

В число не столь важных королей входили двоюродные братья Генрих Тюдор (VIII), король Англии и Ирландии (1509–1547), и Яков Стюарт (V), король Шотландии (1515–1542). Проницательные и до обидчивости гордые, заинтересованные лишь в материальном благополучии, они прекрасно знали, как легко умеет король Франциск произвести эффект – и как он покровительствует людям искусства. А поскольку их скудные ресурсы не позволяли утолить их политические и культурные амбиции, владыки часто бросали алчные взоры на богатства старой Церкви, что и дало евангелическим христианам шанс. На далеком Севере две недавно образованные скандинавские монархии, Дания и Швеция, в 1530-х годах оставались слабыми: междоусобная вражда раздирала их с тех самых пор, как в 1523 году рухнула Кальмарская уния. Лишь под конец десятилетия и шведский, и датский король совершенно ясно порвали с Римом юридически, но до того, как в Скандинавии прошли евангелические преобразования в духе классического немецкого лютеранства, предстояло сделать еще очень многое (гл. 7, с. 394–395, гл. 8, с. 426–427). Во второразрядных королевствах продвижение протестантизма в лучшем случае шло с трудом и вызывало подозрения, а если говорить о «большой тройке», то Ягеллоны и Валуа отнеслись к нему столь же враждебно, как и Габсбурги.

Император Карл отвернул свой лик от религиозной революции в Вормсе в 1521 году и в Аугсбурге в 1530-м, а с начала 1520-х годов устроил жестокие гонения на евангелических христиан в своих нидерландских владениях. И все же протестанты видели, что он, как и прежде, намеревался вновь объединить Западную Церковь. Фердинанд столь же беспощадно преследовал анабаптистов везде, где только мог, – но владения его были раздроблены, управлять ими из единого центра не получалось, и ему повсюду противились аристократы, часто благосклонные к лютеранам или даже к еще более ярым радикалам именно потому, что это раздражало Габсбургов и чинило им неудобства. В богемских владениях Фердинанда сдерживали и давние соглашения с чашниками-гуситами, перешедшие к нему по наследству (гл. 1, с. 66). В любом случае защита традиционных авторитетов Церкви редко значила для братьев-Габсбургов больше, чем насущная необходимость оборонять Европу от наступающих османов. Реформаторы прекрасно знали об этих подводных течениях – и по-прежнему неизменно желали вести с Габсбургами дела.