Реформация. Полная история протестантизма

Королевство Польское и Великое княжество Литовское, управляемое Ягеллонами как совместная монархия, составляло самую большую по площади территорию в Европе XVI века. Даже в начале XVII столетия, утратив часть земель, Речь Посполитая вдвое превосходила Францию, а в своем зените, в XV веке, простиралась от Черного моря до Балтики, от Карпатских гор на юге до Данцига на севере, от Украины на востоке до Силезии на западе – то был поразительно многоязычный и поликультурный регион. В 1500 году Ягеллоны также правили в Богемии и Венгрии. Лишь их трагическое поражение в Мохачской битве в 1526 году (гл. 2, с. 87) позволило Габсбургам превзойти Ягеллонов по размеру владений и сместило центр власти в Европе на запад – таким был еще один случайный сопутствующий итог вторжения турок-османов. Королевство Польское и Великое княжество Литовское выделялись среди европейских государств еще и тем, что только здесь размылась граница между западным латинским и восточным православным христианством. Помимо двадцати одной епархии, подчиненной латинянам (все они, за исключением двух, находились в Польше), подавляющее большинство жителей Рутении в Великом княжестве Литовском игнорировало почти незаметную Латинскую Церковь и уповало на православную митрополию (архиепископство) в Киеве.

У Польши под властью Ягеллонов был еще один уникальный аспект, отличавший ее от всей Европы XVI века: привилегированное положение евреев. С 1549 года они стали официально признанным пятым сословием в стране – наряду с духовенством, аристократией, бюргерами и крестьянством. Тот, кто встречал еврея в городе, удивлялся не больше, чем при встрече с представителем немецкоязычного правящего класса. Более того, евреи говорили на своем диалекте немецкого с густой примесью славянских, еврейских и романских элементов; этот язык теперь известен как идиш (с немецкого это слово так и переводится – «еврейский»). Сам король Сигизмунд упрочил их и без того прочнейшее положение в королевстве: он впускал евреев в страну, откуда бы те ни приезжали, и позволил им самим решать вопросы с налогами, уплачиваемыми в королевскую казну. Как и все привилегированные группы, они вызывали зависть у других, не столь удачливых, и в средневековых антисемитских клише, особенно в «кровавом навете», последние усматривали повод для насилия и массовых погромов. Впрочем, в XVI столетии для польско-литовских евреев настал золотой век: они жили в мире, занимались науками и начали расселяться из крупных и малых городов в деревни. Там аристократы могли их защищать – точно так же, как защищали протестантов, – а землевладельцам евреи пригодились как прекрасные торговцы, управленцы и часто – банковские дельцы. Впрочем, ни одно из этих занятий не позволило евреям сблизиться с крестьянами восточных равнин: давний антагонизм то усиливался, то затихал и достиг чудовищной кульминации в XX веке [48].

Итак, еще до Реформации монархи-Ягеллоны не могли пренебречь тем, что их подданные исповедовали две разные религии, а христиане принадлежали к двум разным конфессиям. С 1520-х годов, когда раскололась Западная Церковь, все стало еще сложнее. Учение Лютера оказало огромное влияние на культурно немецкие крупные и малые города Балтийского побережья, которые господствовали в торговле на внутренних реках и играли жизненно важную роль в экономической жизни Содружества. Но сперва это учение не особенно увлекло тех, кто говорил на литовском, и не побудило их отойти от старой Церкви. Им не позволяли идти в духовенство во владениях Тевтонского ордена, и даже в Великом княжестве Литовском их, за редким исключением, не допускали к важному или доходному служению в Церкви, отдавая предпочтение тем представителям полонизированной литовской знати, кто говорил на польском. Так у литовцев появлялся стимул благосклонно отнестись к Реформации – если они, конечно, не выбирали иной культурный вариант и не решали отождествиться с польской элитой [49]. Первой книгой, напечатанной на литовском, был «Краткий катехизис» Лютера, изданный в герцогстве Пруссия в Кёнигсберге в 1547 году; в 1586 году, в Кёнигсберге, «Катехизис» вышел на летском, родственном литовскому, став вторым произведением на этом языке.