Река времени. По следам моей памяти

Семья сделала очень много, максимум того, что могла в нашей реальной российской действительности и, если Борис Николаевич это сейчас видит, то он должен остаться доволен тем, что они сделали не только для его памяти, но и для исторической правды. Кроме того, вокруг семьи неизбежно должно быть понатыкано много бывших и действующих сотрудников спецслужб, которые не допустили бы никаких открытых демаршей семьи против властей. Даже если эти офицеры хорошо относятся к Б. Ельцину или являются его открытыми сторонниками, у них уже давно другой главнокомандующий, чьи приказы они обязаны выполнять. Они-то и определяют в центре реальную повестку дня: что делать, что говорить, кого допускать, кого публиковать, и проч.

Этот центр должен выполнять информационно-аналитическую и познавательную функции, быть несколько демократичнее и либеральнее, чем власти, но не слишком увлекаться публичной политикой и не подпадать под влияние разношёрстных сил, которые захотят использовать его возможности в своих целях. Надо быть осторожнее с манифестациями и выставками типа «Осторожно, религия!», которыми иногда злоупотреблял «Сахаровский центр» и Елена Боннэр. Ельцин-центр и соответствующий музей – это не пропаганда «за» или «против» Ельцина, это отражение эпохи Ельцина. Чтобы люди знали правду о том времени, событиях и людях.

Музей просто замечательный и его сотрудники самоотверженны, жаль только, что находится он очень далеко от основных центров политической жизни России – на восточной окраине Европы. Я был в музее на экспозиции моего флага в августе 2016 года на 25-ю годовщину возрождения российского триколора. По этому поводу музей организовал прекрасную выставку, несколько лекций и докладов. Я выступил с небольшим сообщением о путче и истории флага № 1. Один из слушателей попросил слова и сказал, что, когда придет время, меня расстреляют, а он бы это сделал прямо сейчас. Надеюсь, что я не доживу до такого крутого поворота нашей истории…

Оказалось, что сотрудники музея его хорошо знают, он один из активистов местной профашистской организации. Такие угрозы мне мучительно что-то напомнили. Да, это уже не первая подобная угроза в мой адрес – слово в слово такие угрозы мне говорил Руцкой, когда я отказывался потакать его бритоголовым «бизнесменам» в малиновых пиджаках.

Сам Екатеринбург или бывший Свердловск, в котором я не был долгих 26 лет, оказал на меня двойственное впечатление. Город, конечно, стал лучше и чище, много товаров всяких и разных, новая архитектура и нарядные люди, много молодёжи. Однако во многом чувствуется какая-то незавершённость перехода к новой жизни. С одной стороны, Храм на крови, где коммунистами была трусливо расстреляна вся императорская семья, с другой – на одной из центральных улиц, проспекте Ленина, памятник их палачу Ешуа-Соломону Мовшовичу (Якову Михайловичу Свердлову).

С одной стороны, Ельцин-центр – символ глобальных перемен, возвращения к здравому смыслу, с другой – огромный памятник Ленину на площади 1905 года как символ гражданской войны и коммунистической утопии. Странный город, впрочем, почти вся страна такая, недоговорённая…

Часть VI. Гибель империи

6.1. Красный проект

Свердловский «голодомор» – лишние танки в обмен на продовольствие

В министерство по «вертушке» мне позвонил Б. Ельцин, хотя в кабинете никого не было, я встал и разговаривал стоя – когда звонили Ельцин или Силаев, я это делал автоматически из-за внутреннего, а не показного к ним уважения.

– Вот что, Виктор Николаевич, это очень важно, слушайте, надо немедленно, сегодня же вылететь в Свердловск, звонил Россель, говорит, что в области начинается самый настоящий голод, гуманитарная катастрофа. Горбачёв ничего не хочет или не может сделать. И это при том, что регион по уровню экономического развития стоит на третьем месте в стране. Я-то это знаю. Неужели им нечего продать, ну хотя бы на экспорт? Подумайте.

– Борис Николаевич, нами уже неделю, как подготовлен проект закона «О либерализации внешнеэкономической деятельности», Силаев его одобрил; проект у вас на рассмотрении. Когда нет денег, надо дать людям свободу – они сами себя накормят.