Река времени. По следам моей памяти

Чтобы эта военная техника смогла, наконец, стрелять в Анголе или Афганистане, Никарагуа или Вьетнаме, надо было по всей цепочке миллионам людей, начиная от шахтёров и кончая военными советниками, заплатить зарплату. И если бы всё это военное (и, кстати, гражданское) добро было бы продано на экспорт, то на эти деньги можно было бы закупить то, что называлось «дефицит», и население забыло бы про пресловутые «авоськи». Но это уже был бы не «развитой социализм», да ещё c «человеческим лицом», а обычная «рыночная экономика», о которой мы твердили Горбачёву последние 3 года. Но вернёмся к многострадальному, но не одинокому в своей экономической беде Уралу.

С 1990 года отсутствие рыночных товарно-денежных отношений в СССР стало выливаться в вынужденный натуральный товарный обмен, то есть, бартер. Деньги перестали играть роль всеобщего экономического эквивалента. Тольятти по бартеру в обмен на автомобили «Жигули» получал из различных регионов зерно, мясо и молоко; Ташкент в обмен на хлопок получал комбайны и грузовики; Минск в обмен на картофель получал… и т. д. В этих условиях индустриально милитаризованный Урал, особенно Свердловская и Челябинская области, в обмен на танки, бронетранспортёры и гаубицы не могли получить ни картошку, ни зерно, ни мясо, ни молоко – ничего. Урал был накануне гуманитарной катастрофы.

В 1991 году наступил настоящий коллапс – уже около 60 % товарооборота в CCCР обеспечивал средневековый бартер.

По-моему, это Э. Россель рассказал мне грустный, но смешной анекдот. В субботу директор «Уралвагонзавода» вышел с женой на «охоту» за чем-нибудь мясным. И идёт ему навстречу главный инженер завода, увешенный гирляндой из рулонов туалетной бумаги.

– Ты откуда? – в надежде купить дефицит, спрашивает директор.

– Из химчистки, – радостно отвечает главный инженер.

В таком трагикомическом состоянии находилась вся страна.

Борис Николаевич не выдержал и через день сам позвонил мне по «вертушке» Росселя. По памяти разговор был примерно следующий:

– Ну, что там?

– Плохо, – говорю я, – люди пока не громят магазины лишь потому, что там ничего нет.

– Это я и сам знаю, что вы предлагаете?

– Во-первых, я предлагаю распечатать госрезервы – войны в ближайшее время не ожидается, а людей надо обеспечить хотя бы по минимуму. Во-вторых, временно остановить бесполезное военное производство, хотя бы устаревшей тяжелой техники – она требует слишком много затрат энергии и сырья. При том наследии, что мы получили от плановой экономики, дешевле просто платить рабочим и инженерам среднюю зарплату, но чтобы они временно, пока не заработает рынок, не ходили на оборонные заводы и бесполезно не тратили энергию, металл, горючее и другие ресурсы. Затоваренные сталь, чугун и металлолом надо направить на экспорт. Под залог этого сырья «Внешторгбанк», который мы недавно создали с Фёдоровым и Матюхиным, даст региону инвалютный кредит, «Центробанк» – рублёвое покрытие (пока валюта не конвертируемая). На эти средства будет немедленно закуплено продовольствие и ширпотреб для Урала. Тем временем, Минэкономики выделяет региону квоты на экспорт сырья, – МВЭС в рамках закона лицензии, а Свердловск и Челябинск реализуют через наши объединения то сырьё на экспорт. Валюта возвращается на покрытие кредитной линии «Внешторгбанка», на котором пока нет никаких долгов. Вот примерно такая схема.

Борис Николаевич на какое-то время задумался, очевидно, я слишком быстро говорил и трудно было на слух уловить детали сказанного, а потом ответил:

– Что касается госрезервов и оборонной промышленности, это вне вашей компетенции, хотя мы это уже и сами обсуждаем. Что касается реализации излишков сырья, я не всё расслышал, но если это согласовано с Эдуардом Эдгаровичем, – действуйте…

– Борис Николаевич, это вынужденное временное затыкание дыр, надо срочно предоставить регионам максимум экономического суверенитета, с правом внешнеэкономической деятельности – из Москвы мы действительно всех не накормим. Надо в пожарном порядке принимать соответствующие законы, включая закон о либерализации внешнеэкономической деятельности и конвертируемости рубля.

– Возвращайтесь и ещё раз обсудим; слово «суверенитет» – вы знаете, как его склоняют направо и налево в регионах и республиках: материя очень уж деликатная. Как красная тряпка для быка, начинается коррида. Может заменить на какой-то синоним?