Рембрандт должен умереть

В Бостоне Иван селится в Кембридж-Хаус-Инн. Это не сам Бостон, а ближайший пригород – Кембридж, где расположены Гарвард и Массачусетский технологический институт. Просто здешние места лучше знакомы Ивану, приезжавшему в Бостон только на инвестиционные конференции.

Молинари едет с ним до гостиницы, и Иван начинает опасаться, что сыщик напросится к нему в соседи. Но Том отправляется жить к родителям: они до сих пор здесь, никуда не переехали из своего Северного Бостона.

– Дам маме шанс откормить меня на убой, – смеется он, протягивая Ивану руку. – Позовем тебя на ужин завтра, ладно? Если не предупредить ее за день, она не успеет подготовиться и никогда мне этого не простит.

Штарк не может не оценить неожиданную деликатность напарника – они же теперь, выходит, именно напарники. И на первую встречу с Софьей Молинари отпускает его одного. Без лишних слов понимает, что разговор будет личным – или просто боится спугнуть.

Пообещав Молинари явиться на настоящий итальянский ужин, когда мама будет готова, Штарк распаковывает чемодан, развешивает в шкафу костюмы, бродит по номеру в трусах, наконец решает принять душ – его все еще мутит от выпитого ночью. Телефоном Софьи Федяев его снабдил, но Штарк не чувствует в себе сил набрать этот номер. Можно было бы лечь вздремнуть, но спать, как назло, расхотелось. Иван знает, что вечером сон вернется и придавит его так, что добраться до кровати будет непросто. Вот здорово было бы захрапеть прямо во время встречи с Софьей!

Душ действует на Штарка магически: вытираясь, он уже полон решимости установить свои правила игры. Первым делом заказывает столик – последний, уверяют его на другом конце – в «Солтс», где в прошлый приезд ел с местным коллегой замечательную утку. Как выясняется, утку теперь тоже надо заказывать заранее – может не хватить; консервативный Штарк так и делает. Разъединившись, тут же, без перерыва на дальнейшую рефлексию, набирает номер Софьи и только чуть-чуть надеется, что никто не ответит или абонент окажется вне досягаемости. Но она отвечает после второго гудка.

– Ваня! – Ее голос совсем не изменился. Иван сжимает в руке телефон так, что вот-вот раздавит.

– Софья… Пошли, порисуем? – Он не планировал так начинать разговор, но сейчас хватается за какой-то полузабытый ритуал из прошлого, потому что не может найти правильных слов.

– Ты где? – спрашивает она тихо.

– В Кембридже.

– Я сейчас туда приеду. Давай адрес.

– Погоди. На самом деле я заказал нам столик в «Солтс» на восемь вечера. Приедешь прямо туда или зайти за тобой?

– В восемь – это же через три часа!

– Ну, всяко не через двадцать четыре года, – не может удержаться Иван, еще не понимая, что за спектакль Софья пытается разыгрывать, и помимо воли радуясь ее нетерпению.

– Язва, – смеется Софья. – Ну, тогда я сама приеду. «Солтс» – это же на Мэйн-стрит? В Кембридже?

– Угу. В восемь.

– Ладно-ладно. И совсем по мне не соскучился!

Не найдясь что ответить, Иван невежливо дает отбой.

Почти два часа он пытается сперва читать – но скоро обнаруживает, что завис на одной строчке и уже не понимает ее смысл, – потом щелкать пультом телевизора. Наконец понимает, что ему надо на свежий воздух. Идти до ресторана, как он видит по карте на айподе, примерно час. Но картографы «Гугла» явно не учли, на что способен длинноногий банковский аналитик в состоянии крайнего нервного возбуждения. Через сорок две минуты, то есть в семь сорок пять, он уже в «Солтс». Ничего крепче вина здесь не наливают. Он заказывает бокал «Пино нуар» и заставляет себя не пить залпом.

Софья появляется ровно в восемь. Она и в Свердловске никогда не опаздывала – однажды, в самом начале их романа, даже отругала Штарка за то, что он пришел на свидание позже, рассчитывая, что она воспользуется «женской форой».

Когда она входит, что-то заставляет мужчин за столиками поднять на нее глаза и, хотя сюда приходят только пары, немного проводить ее взглядом – а ведь одета она в простой черный джемпер и черную же юбку чуть выше колен. На шее у Софьи крупная жемчужина на тонкой золотой цепочке. Иван вскакивает, чтобы отодвинуть ей стул, и сталкивается с официантом, который пытается сделать то же самое. Совсем смешавшись, Штарк остается стоять, и Софья смотрит на него снизу вверх.

– Ты садись, Ваня, а то так разговаривать неудобно.

Штарк принужденно смеется, усаживается и заказывает к утке бутылку того же «Пино нуар», качая головой в ответ на предложение Софьи выпить шампанского за новую встречу: после нью-йоркского вернисажа он испытывает отвращение к пузырькам.

– Ну, рассказывай, – произносит она и смотрит ему в глаза, отчего Иван, естественно, краснеет. – Ты совсем не изменился, хоть снова на первый курс. Только галстук снять и волосы отрастить подлиннее.

– Как будто мы нашли друг друга на «Одноклассниках», – говорит Штарк. – Знаешь, в России есть такой сайт, на котором можно найти школьных приятелей. Когда он открылся, везде стали появляться сорокалетние парочки. Пытались вести себя как студенты. Расспрашивали друг друга о новых привычках…