Репортажи из-под-валов. Альтернативная история неофициальной культуры в 1970-х и 1980-х годах в СССР глазами иностранных журналистов, дополненная инт

Газета International Herald Tribune от 21 февраля публикует статью Питера Осноса об открытии 19 февраля выставки нонконформистов в павильоне ВДНХ и параллельном запрете на проведение выставки и пресс-конференции ленинградских художников в частной квартире на Большой Садовой, 10. Эта выставка открылась вечером 18 февраля, но в 22:30 пришел милиционер и сделал предупреждение владелице «салона» Людмиле Кузнецовой, что она нарушает покой граждан. Как рассказала позже Кузнецова, на следующий день ее телефон отключили, а милиция перестала пускать к ней корреспондентов. Эта ситуация, по справедливому мнению Осноса, отражает двусмысленное отношение властей к неофициальным художникам: при определенных условиях им изредка разрешается показывать свои работы, но прочая их деятельность находится под пристальным оком соответствующих органов.

Что касается экспозиции в павильоне «Пчеловодство», то, по информации автора, она была организована Горкомом профсоюзов художников-графиков и отбирала работы на выставку комиссия из нескольких художников. Конечно, это шаг вперед для многих известных авторов, у которых никогда ранее не было возможности показать официально свои работы в московском выставочном зале. При этом некоторые из приглашенных художников отказались участвовать в выставке, заявив, что, соглашаясь на предписанные властью условия, они фактически приносят в жертву принципы свободы нонконформизма. Другие же не были довольны кастингом экспонентов. А ленинградские гости пожаловались, что их не допустили на выставку на ВДНХ на основании отсутствия у них московской прописки, почему они и устроили свою экспозицию в частной квартире.

Небольшое дополнение к этой статье сделало там же агентство Ассошиэйтед Пресс, сообщив, что отколовшаяся группа художников считает, что данная санкционированная властями выставка нонконформистской живописи представляет собой шаг назад в движении за свободное творческое высказывание в стране. На пресс-конференции пять художников заявили, что им, как и «многим другим», не разрешили участвовать в выставке, а их работы были отвергнуты комиссией как «слишком противоречивые» или «слишком формалистические» — обычно в СССР использовали эти эвфемизмы для отклонения работ, не подходящих под каноны соцреализма. По утверждению этой пятерки, они представляют группу из более чем 100 художников из четырех городов и им известно, что нескольких популярных на Западе живописцев власти уговорили помочь провести эту выставку, чтобы удержать под контролем широкое движение за свободное самовыражение.

По сути, это даже не первые звоночки об идейных расхождениях в стане независимых художников, потому что идеи и цели у всех одни и те же, а серьезные заявления более молодых авторов о вполне естественном желании выставляться наравне с маститыми коллегами в выставочных залах уже сейчас, а не в далеком будущем. Итак, для одних эта выставка — шаг вперед, для других — шаг назад.

Газета Frankfurter Allgemeine Zeitung от 24 февраля публикует статью Хильде Шпиль[52] под названием «„Русский февраль ‘75“. Восемьдесят картин советских художников-нонконформистов из коллекции Глезера на выставке в Венском доме художников». Прошло чуть больше недели с тех пор, как Глезер под давлением покинул СССР[53], и вот 80 картин, с которыми он уехал, уже можно увидеть в Вене на выставке, с поразительной скоростью организованной Домом художников. Так мы узнаем, что КГБ не обманул и разрешил вывезти 80 работ. Но еще мы узнаем, что за предыдущие годы Глезер разными путями вывез в разные страны около… 600 других работ. На рынок коллекционер собирается вывести только небольшую часть, чтобы передать вырученный доход «Комитету 73», поддерживающему семьи преследуемых и заключенных в тюрьмы диссидентов. Это было, безусловно, дело хорошее.