Республиканцы: от Никсона к Рейгану

Появление Картера в Белом доме преподносилось американской и мировой общественности чуть ли не как пришествие нового мессии, готового вести Соединенные Штаты и все человечество к сияющим вершинам свободы и счастья. Однако "мессианизм" президента на деле вылился в усиление милитаристских элементов во внешнеполитическом курсе США. Основные цели, которые ставило перед собой правительство, удачно суммировал Ю. М. Мельников: "Одной из важнейших задач картеровской администрации, как это скоро выяснилось, было преодоление "вьетнамского синдрома" в США, т. е. широко распространенных в стране антиинтервенционистских, антивоенных настроений. Другой целью являлась ликвидация настроений в пользу улучшения советско-американских отношений и симпатий к СССР, замена их последовательным и воинствующим антисоветизмом, создание идейно-психологических условий для "незаметного" перехода от политики приспособления американского империализма к существующему соотношению сил, к попыткам изменить его в свою пользу"⁴⁸. "Мессианская" риторика, составной частью которой являлась пропагандистская кампания, спекулирующая на проблеме прав человека, была рассчитана в первую очередь на преодоление возникших в США после поражения во вьетнамской войне болезненных чувств уязвленной "национальной гордости", "унижения", на перемещение их в русло национализма и великодержавного шовинизма. Развязанная администрацией Картера клеветническая кампания о "нарушении прав человека" в СССР и возобновившиеся на высокой ноте разглагольствования о советской "военной угрозе" препятствовали урегулированию имевшихся международных проблем, подтачивали разрядку.

Вместе с тем во внешнеполитических установках правительства, особенно на первых порах пребывания Картера на посту президента, имелись и некоторые позитивные для оздоровления международного климата моменты. В частности, в отличие от всех других послевоенных администраций демократической партии Картер и его окружение признавали бессмысленность количественной гонки вооружений и необходимость ее сдерживания. В условиях стратегического паритета они уделили особое внимание активизации соперничества двух систем в невоенной сфере. Это создавало известные предпосылки для возобновления конструктивного диалога между СССР и США по вопросам ограничения вооружений. Осенью 1977 г. в советско-американских отношениях наметилось кратковременное потепление. В результате переговоров А. А. Громыко с Картером и его госсекретарем С. Вэнсом был продолжен поиск компромисса в диалоге об ОСВ и обе державы пришли к решению не нарушать положения соглашения ОСВ-1, срок которого истек 3 октября; была выработана также декларация по принципам урегулирования ближневосточной проблемы.

Однако вскоре ситуация вновь заметно ухудшилась. В конце 1977–1978 г. в США поднялась громкая антисоветская шумиха вокруг конфликта на Африканском Роге, а затем по поводу победы апрельской революции в Афганистане и июньской в Южном Йемене, вспышки гражданской войны в Заире и наконец свержения проамериканского шахского режима в Иране. Все эти события администрация Картера использовала для широкой политической кампании против СССР, его союзников и друзей. С легкой руки помощника президента по национальной безопасности 3. Бжезинского была раздута проблема "дуги нестабильности", охватывающей Юго-Западную Азию и Ближний Восток, и весь регион провозглашен сферой "жизненных интересов" США.

Но ультраправым силам в стране этого было недостаточно. За успехами национально-освободительного движения они усматривали не только симптомы некоей усилившейся "советской угрозы", о которой так часто заявляли президент и люди из его окружения, но в первую очередь проявления "слабости" демократического руководства. Республиканская партия выступила в авангарде тех сил, которые все решительнее критиковали правительство за "недостаточную" активность в военной сфере, за "уступки" Советскому Союзу, за "мягкотелость" в проведении внешнеполитического курса, хотя администрация Картера не давала для этого повода.

Однако ультраконсерваторы всегда славились способностью найти основания для обвинений любой администрации в "предательстве национальных интересов". В кампании о правах человека они приветствовали только один ее аспект — антисоветский и антисоциалистический. Но когда Картер позволял себе риторические выпады в адрес диктаторских режимов в странах — союзницах США (будь то Южная Корея или Чили), он моментально становился объектом нападок за "подрыв единства Запада" перед лицом "советской угрозы". "Он слишком рьяно напирает на проблему гражданских прав в дружественных и союзных странах"⁴⁶, — проявлял заботу об авторитарных диктатурах Рейган.